Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

стрелять в человека. Прямо как в компьютерной игре. Направил ствол в голову врагу и пустил тяжелую ружейную пулю прямо между глаз, чтобы не портить ценную одежду. Вот только такого эффекта не ожидал. Голова негра словно взорвалась, разбрасывая содержимое по периметру. И опять из всех эмоций только мысль: «Весь шмот испоганил. Хорошо еще, дырок не наделал». Сам Женя стоял достаточно далеко, но вот стройные обнаженные ноги и аппетитные филеи Снежаны основательно забрызгало кровью и мозгами. Она судорожно всхлипнула и обмякла.

Женя повернулся к рабам, теперь уже бывшим. Они стояли врассыпную, а один, более крепкий, чем другие, уже пытался подобраться к ружью первого покойника. Поняв, что его маневр обнаружен, он замер и, как и трое других, настороженно ждал, что будет дальше. А Женя поставил «помпу» на предохранитель, повесил на плечо и совсем обыденно объявил:

- Все, вы свободны.

Наступила пауза. Люди смотрели на Женю, Женя смотрел на людей. «Может, они не понимают по-русски?» - подумал он и повторил по-английски:

- You are free.

Вроде бы не ошибся, правильно сказал, а они все молчат. Других языков Женя не знал, а потому пожал плечами, шагнул к крайнему, подобрал ружье убитого негра. Так, на всякий случай. Кто ж знает, что он сделает, взявши его в руки. А ну как пальнет! Судя по досадливому выражению, явственно проступившему на лице человека, поступил правильно. Затем вынул нож у убитого и бросил его под ноги тому, кто показался слабее других. Отошел в сторону, присел на корточки и стал ждать. Через пару минут его осенило: да они же голодные! Он хлопнул себя по лбу, распотрошил рюкзак, аккуратно разделил бутерброды на четыре части и разложил на земле на поближе к людям. Рядом положил флягу. Отступил назад, снова присел. И опять тишина. Они что, думают, что это какая-то провокация? Тут позади него раздался жалобный вопль:

- Долго мне еще тут стоять?

- До следующего негра! – рявкнул на нее Женя. – Пока, мля, мозги из задницы обратно в голову не стекут!

- Ну мне же неудобно!

- Неудобно спать на потолке. А ты, овца, за свою дурость страдаешь. Вот и страдай по полной.

Женя повернулся к освобожденной им четверке, а за его спиной начался скулеж и тихие подвывания.

- Мать вашу растудыть, и долго я буду тут ждать?

Один из пленников, тот самый, что подбирался к ружью, среднего роста мужичок с грязной короткой бородкой, местами сохранившей русый цвет, осторожно спросил на чистейшем русском языке:

- Ты что, русский? Из России?

- Нет, млин, нигер губастый. А то ты не видишь! Конечно из России.

- Вот прям из настоящей России?

Женя тормознул.

- А что, есть какая-то другая? Я знаю только одну.

Мужичок замолчал, запустил руку под рубаху, остервенело почесался. Потом продолжил:

- А здесь ты откуда?

- Погулять, млин, вышел. На негров поохотиться. Вон, на живца.

- Я серьезно спрашиваю.

- А я что, шучу? На разведку пошел, вас встретил. Решил доброе дело сделать. И где, собственно, благодарность?

- Так ты что, из-за нас просто так негров пострелял?

- Ну наконец-то!

- Из России! – заорал вдруг мужик! - Опупеть, настоящий живой русский! Земеля! – и кинулся обниматься. Кинулся, и тут же упал, запутавшись в веревках.

- Раскудрить твою бабушку через коромысло!

Он снова вскочил и, уже осторожней, подбежал к Жене.

- Freiheit! Die Russen! Freiheit! – крикнул он остальным.

- Они что, немцы? – переспросил Женя, тщетно пытаясь отстраниться.

- Немцы, немцы. Потом все расскажу. Нет, ну надо же!

Веревки на ногах были разрезаны в мгновение ока. А в следующее мгновение на Жене повисли еще трое. Его обнимали, хлопали по плечам с воплями:

- Die Russen! Kamerad!

И тут раздалось возмущенно-обиженное:

- А про меня забыли, да?

Женя и впрямь успел забыть о Снежане.

- Мужики, перекусите пока. Вот буты, с собой просто больше ничего нет. А я пока с этой клушей разберусь. Он разрезал путы на ее руках и помог натянуть заляпанные кровью штаны. Выглядела блондинка весьма бледно. Ноги ее подгибались и стоять более-менее прямо она могла, только держась за дерево. Вот она и стояла, стараясь не глядеть в ту сторону, где лежал обезглавленный негр.

- Ты, помнится, языки знаешь?- спросил ее Женя.

- Ну да.

Медленно, но верно жертва негров и собственного идиотизма приходила в сознание.

- Надо с немцами говорить, а я в языке не силен. Переводить сможешь?

- Угу, - кивнула она.

- Тогда пойдем.

Переводила она действительно бойко, трещала, как из пулемета, и дело сразу пошло на лад:

- Вот что, мужики, - вещал Женя, - у меня тут недалеко, километрах в пяти, дом. В нем горячая еда, нормальная постель и вообще человеческие условия. Только вот эти негры, что вас привезли, как раз туда и намылились. Теперь надо бы решить, что с этим всем делать.

Посовещавшись, решили просеку дорубить и квадры спрятать рядом с домом. Там можно хотя бы выставить часового и охранять свое имущество. Оклемавшуюся Снежану отправили обратно с новостями и с наказом варить много еды и греть много воды для мытья и бритья. А оставшиеся впятером взялись за работу.

Не зря говорят, что производительность подневольного труда самая низкая. Освободившись от веревок и надсмотрщиков, люди работали, не жалея сил. В кратчайшее время через перелесок пролегла неширокая дорога – только-только проехать машине. Убитых негров избавили от всего имущества вплоть до белья, и, утащив подальше в лес, прикрыли ветками, а затем на двух квадрах двинулись навстречу бане и ужину.

Заслышав тарахтение моторов, весь личный состав гарнизона вышел встречать своего командира и его гостей.

- Meine Herren, Ich lade Sie ein, in unserer bescheidenen behausung, – выдала фразу Ольга. «Ну да, она ведь тоже закончила инъяз» – сообразил Женя.

Сам он ни слова не понял, зато поняли немцы. Высокий блондин в черных рваных берцах и лохмотьях явно армейского происхождения изысканным жестом приложился к ручке хозяйки.

- Danke, fräulein…

- Ольга.

- Ich bin…

Из начавшегося диалога Женя понял лишь одно: гости в надежных руках, и отправился вместе с Шуриком прятать квадры и прицепы. Спасенных людей проводили в дом, предоставили им горячую воду, бритвы, ножницы, аптечку и чистую одежду. Лохмотья бывших пленников сожгли. Как сказала