Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Зараза! — чертыхнулся я. Кристаллов-то не бесконечное количество…

Видимо, причина в том, что они всё-таки из чёрного стекла… Для них духовная энергия, та, что обычная, разрушительна. Сила Саранчи в самой их структуре. Чёрт… Надо придумать, как их укрепить, не дать им разрушиться.

— А? — Моё внимание привлекло пищание под рукой. В неё тыкался шелкопряд своими усиками. Это было одновременно мило, приятно и щекотно. Сразу настроение улучшилось. Жаль, нельзя так же просто кристаллы укрепить. — Чего тебе, кроха?

Гошик снова боднул мою руку, лежавшую на столе. Я поднял её, и шелкопряд подполз к кучке очищенных кристаллов. Лапкой эта милаха притянула к себе один и сунула под туловище. Пошерудила там, и через несколько минут передо мной лежал кристалл, опутанный тончайшим шёлковым узором.

— А ведь это может сработать! — обрадовался я и чмокнул милаху в лобик.

Шелкопряд довольно зашевелил усиками.

Я же снова подцепил кристалл пинцетом и опустил в вытяжку. А он возьми и начни сиять! В духовном спектре. Как маленькая звезда. Когда сияние угасло, я вытащил кристалл и положил на специальную бумажку.

Боже, какой это вышел красивый камень! Небольшой, напоминающий наконечник стрелы, он будто был соткан из солнечного света! Сияя мягким внутренним светом, кристалл был безумно прекрасен.

А я ведь собираюсь подарить его женщинам. В смысле, каждой по камню. Точно поймут меня неправильно. Решат, что предложение делаю… Бр-р-р! Аж передёрнуло! Но делать нечего — защитить их надо.

Второй этап создания артефактов занял ещё больше времени. Всё-таки скрупулёзная работа требует предельной концентрации и аккуратности. Со скоростью эти понятия несовместимы. Но в конце концов работа была сделана! Я устал, но был доволен собой! Прекрасная работа, просто прекрасная. За один такой камень, наверно, можно целое княжество купить. Или самого князя. Но! Это всё не ради денег, а ради проблемных женщин. Вдруг перестанут проблемы приносить…

Ладно, теперь можно и передохнуть. И поесть!

Я вышел из комнаты, неся на руках усталого Гошика. Два других зверя плелись следом.

— Не понял… — вырвалось у меня.

В гостиной было светло как днём, хотя уже должен наступить вечер. Но не это выглядело странно, а девушки, спящие вповалку кто где, в кучах разноцветных тряпок. Не спала только Вероника. Синеглазка вовсю шила, но выглядела крайне усталой.

— А, господин, вы проснулись… — потянулась девушка, подняв руки, и зевнула.

— А я и не спал…

Я замер, наслаждаясь зрелищем. На ней были короткие светлые шорты и вязаный топ с полным отсутствием нижнего белья. По крайней мере лифчика. От того, как Вероника потягивалась, топ задрался, обнажив нижние половинки её прекрасных грудей. А ещё и слабый утренний свет так красиво падал на девушку, делая зрелище просто волшебным.

Вот меня и зачаровало…

Синие глаза брюнетки хитро прищурились, а на пухлых губках появилась лукавая улыбка.

— Господин хочет, чтобы я пожелала ему доброго утра, пока остальные спят?

Я бы согласился, если бы не тёмные круги под глазами девушки.

— Господин хочет, чтобы ты рассказала, что произошло, и пошла поспала хоть немного. Сегодня светский раут или как там награждения называются…

— Ой! Да ничего особенного… — брюнетка опять зевнула и дёрнула плечами. — Мы обошли кучу магазинов, но так и не нашли подходящих к случаю платьев. Даже дядя Никон устал…

Дядя? Хотя… это же Вероника. Для неё и директор — дядя Стёпа.

Девушка продолжала:

— В итоге девочки начали ругаться, и, чтобы всех помирить, я предложила каждой сшить по платью. Мы купили ткань и весь вечер думали над фасонами, а потом я шила. Девочки сначала помогали, но потом уснули. Да и основную работу только я могла делать. Хорошо, что швейную машинку дядя Никон тоже купил. А то свою я в академии оставила.

Вероника опять зевнула и потянулась. Всё-таки она очень красивая, а ещё добрая, отзывчивая и вообще замечательная.

— Мы думали, что вы спите, поэтому не стали вас будить, господин.

— Ты молодец, — подошёл я к ней, обнял, когда она встала мне навстречу, и поцеловал в губы.

Её щёки тут же заалели. А глаза засверкали, как самые чистые сапфиры, когда я протянул ей золотой кристалл на ладони.

— Какая красота! — выдохнула она. — Спасибо, господин!

Мои губы тут же обжёг страстный поцелуй.

— Не спеши, Вероника, — отстранился я. — Это особый камень. Сегодня мы вставим его в какое-нибудь твоё украшение, и ты должна будешь носить его не снимая. Ясно?

— Угу!

— Так, если ты закончила с платьями… А себе-то ты сшила что-нибудь? — опомнился я.

Она помотала головой, смущённо сцепив руки за спиной.

— Ну хоть присмотрела?

Вероника кивнула и потупила взгляд:

— Только оно очень дорогое… Я пойду в старом, у меня есть хорошее…

— Название, — перебил я её.

— А?

— Название магазина и платья. Ну и размер, конечно, — подумав, добавил я. — Заканчивай работу и иди вздремни.

— Да, господин! — отдала синеглазка честь, с трудом сдерживая улыбку.

От взмаха рукой её грудь эротично всколыхнулась.

Эх, добрая душа… Столько на себя взвалила… А добрые дела должны вознаграждаться!

Вскоре брюнетка закончила работу, отложила бирюзовое платье и… врезалась лбом в стол. Уснула! Пришлось отнести её на нормальную кровать. Затем я сделал звонок в администрацию отеля и заказал для Вероники платье.

Короче, оказалось, что я проработал весь день и всю ночь и не заметил, как время пролетело. Так что в какой-то момент вырубился и сам на полчасика, уткнувшись в мохнатое пузико паука. Гошик лёг мне на грудь и тоже уснул. Это меня несколько освежило, а после начали просыпаться и остальные. Потом был завтрак и снова дела.

Женщины чуть с ума не сошли от вида камней, а потом всё-таки сошли, когда я сказал им отдать Агнес свои самые любимые украшения, чтобы вставить кристаллы в них. Затем пришёл Никон с отчётом о вчерашней работе. И его работа меня полностью удовлетворила. Конечно, я бы выбил с торгашей скидки получше, но и сотник неплохо справился. Если вкратце: сперва я хорошо обогатился, а потом обратно обеднел. Ну, это если не считать других моих сбережений, коих тоже хватает. Короче, не нищий и ладно.

— Ладно, Никон, — сказал я после его отчёта, — благодарю тебя за работу…

— Что вы, Ваше Благородие… — замялся сотник,