Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

не почувствовал облегчение. После этого наполнил водой фляжку, умылся. Ещё раз осмотрел рану. На рубахе в месте пореза остались пятна крови, но кожа была цела. Лишь тонкий шрам, недлинный, сантиметров десять, расчертил бок.

Сделав ещё несколько глотков, направился в лес. Багет приходил сюда на водопой, и Урса со своим послушником наверняка шли сюда. Значит, может прийти ещё кто-то, например, Андрес. Источников в пустоши и на границе с ней мало, каждый на счету. Чтобы поймать меня, миссионеры попытаются взять под контроль все. Вот только опоздали. Замучаются теперь искать меня.

Глава 7

Изнурять себя бегом я не стал. Чрезмерные нагрузки вызывают повышенный расход нанограндов. Целый день я шёл на запад, ориентируясь по солнцу, проглядывающему сквозь листву. Ночь провёл на островке посреди большой вонючей лужи. Почти не спал, лягушки орали как оглашенные, недовольные моим вторжением. Несколько раз слышал треск сучьев в лесу. То ли мой старый знакомый багет, то ли миссионеры; я всматривался в берег, но никого не увидел.

Утром продолжил путь. По расчетам, где-то неподалёку должна протекать речка, за которой находились посёлок Придорожный и Обходное шоссе. Местность я представлял плохо, в основном опираясь на обрывки чужих разговоров и рассказы Коптича, но общую картину всё же видел. Даже если я сместился сильно к северу, то ни речку, ни тем более шоссе не миную. Лишь бы добраться до него, а уж по асфальту дойду до Загона часов за пять.

Но сначала река. Вода во фляжке закончилась ещё вечером, мутные лужицы стоячей жижи в низинах я игнорировал, а жажда вернулась и мучила не хуже прежнего.

Впереди блеснуло. Я добрался. Честно говоря, до этого момента терзали сомнения. Чужой мир, чужая земля, практически полное отсутствие навыков по ориентированию. При таких условиях сбиться с пути легко. Но я всё-таки вышел. Перед тем как подойти к воде, долго прислушивался и приглядывался. Не знаю, кто бродил ночью вокруг островка, может и показалось с усталости, но бережёного бог бережёт.

Тишина. Интуиция тоже молчала. Я выскользнул из кустов, припал к кромке воды и долго пил мелкими глотками. У самого дна возникла тень. Щука… По телу прокатилась дрожь. Три дня не ел… Вбил руку в воду, сжал пальцами живую плоть и выдернул. Щука затрепыхалась, забила сильным телом. Ударом о колено я сломал ей хребет.

Ох, везёт! Как же мне везёт!

Подрагивая от нетерпения, наполнил фляжку водой, перебрался на другой берег и отошёл подальше от реки. Возле зарослей талинника устроил стоянку. Первой мыслью было съесть рыбу сырой. Дикая сущность, передавшаяся вместе с нанограндами, была не против. Но всё же я человек, а не тварь. Набрал сушняка, затеплил костёр. Пригодилась-таки зажигалочка, взятая у того неудачника, который потом так неосторожно вылетел в окно. Срезал несколько веток, соорудил подобие вертела, нанизал на шампур сочные куски. Зашипел капающий на угли жир, рот наполнился слюной. Поем наконец-то…

За спиной щёлкнул взводимый курок, и нервный голос требовательно произнёс:

— Подними руки.

Я вспотел.

Ни единого намёка, что рядом кто-то прячется, ни единого всполоха в голове. Вот она пресловутая интуиция. Голод заставил забыть об осторожности. Если там миссионеры…

— Мне два раза повторять? Руки в гору. Живо!

Нет, не миссионеры. Они так не разговаривают, не их стиль. Я поднял руки и медленно повернул голову. В глаза мне смотрела двустволка. Расстояние шагов десять. Хозяин ружья худощавый парень немногим моложе меня. Лицо обветренное, злое. Одет как дикарь.

Позади и чуть левее стоял второй. Тоже дикарь, лет сорока, в руках карабин. Длинные седые усы подкручены на казачий манер. Он и выглядел как казак: кубанка, старенькая черкеска, из газырей[1] выглядывали закраины винтовочных патронов.

— Мужики…

— Рот закрой, людоед. Говорить будешь, когда позволят, — молодой осклабился. — Если вообще позволят. Таких как ты надо на месте резать, причём, не торопясь и со смыслом. Подвесить бы тебя к дереву, да освежевать.

Они приняли меня за миссионера, и, судя по выражениям, ничего хорошего в этом не было.

Казак сдвинулся в сторону. Карабин он держал у пояса, но я не сомневался: выстрелит — не промажет. Во взгляде ни злости, ни тупой восторженности молодого, дескать, поймали врага рода человеческого. Свежевать меня он не собирался, во всяком случае, немедленно.

— Кончай базлать, Танцор. Обыщи его.

Молодой сделал шаг вперёд.

— На колени, сучье вымя. Быстро! Руки не опускай.

Я повиновался. Он подошёл вплотную, упёр стволы мне в позвоночник.

— Если чё, продырявлю не задумываясь. Понял?

Его манера разговаривать начала раздражать.

— Да понял я. Обыскивай давай.

— А чё мы какие нервные? — одной рукой Танцор обхлопал мои карманы, забрал зажигалку, нож Урсы. — Ого! Сивер, глянь! Настоящий, миссионерский. Ох, мы и поднялись. Ё-моё, Сивер, да тут второй на поясе. Ну, фарт!

Он продемонстрировал казаку ножи. Тот кивнул, но радоваться вместе с напарником не спешил. Стоял в отдалении и контролировал каждое моё движение.

Танцор вытащил из грудного кармана моей рубахи планшет.

— Ха, вот ребята оборжутся, миссионеры под загонщиков легли. Смотри, планшетами обзавелись.

— Я и есть загонщик, — я поднял голову. — Ты на запястье моё…

— Сивер, он заряжен! — взвыл Танцор.

— Что⁈

— Заряжен он, сука… Лягай! Лягай, мразь! Пристрелю!

Я не сразу догадался, чего он так испугался, потом дошло: серебро на радужке. Я упал лицом на землю, руки раскинул в стороны.

— Мужики…

Договорить не успел, по голове ударили прикладом.

Очнулся в сидячей позе у дерева. Руки связаны за спиной скотчем. Берцы сняты. Сухая травинка осторожно почёсывала пятку, она-то и привела меня в чувство. Я одёрнул ногу, встряхнулся.

Дикари сидели возле костерка и доедали мою щуку. Танцор проговорил набитым ртом:

— Вкусная рыбка. А запах, запах. Не хуже, чем у твоих в Приюте, да? Сольцы бы ещё немного и хлебушка свежего.

Сивер глянул на меня мельком. Он ел, отщипывая от рыбы маленькие кусочки, и закидывал в рот.

Без сознания я был не долго, хотя прикладом прилетело основательно. Спасли наногранды. Не было ни боли, ни тошноты, ничего такого, что обычно бывает после подобных прилётов. Только очень сильно хотелось есть. И пить.

Я поискал взглядом фляжку. Вместе с ремнём она валялась рядом с плащом, там же лежали оба ножа.

— Чё, людоед, жрать хочешь? — облизывая пальцы, спросил Танцор. — Погоди, в Квартирнике тебя накормят.

Прозвучало это так, что лучше бы я всю оставшуюся жизнь проходил голодным.

— Воды дайте.

Танцор потянулся к фляжке, Сивер ударил его по руке.

— Очумел?

— Да пусть хлебнёт немного. Не звери же мы.

— Он заряжен, забыл? Жажда силу распыляет, вода концентрирует. Хочешь, чтобы он нас порвал, как мы эту рыбу? Лучше жри быстрее, пора обратно топать, — и кивнул на меня. — Посмотрим, что Гвоздь нам за него отвалит.

Допустим, порвать я мог их и без воды, во всяком случае, сила просилась наружу, пусть и не такая, как в первые дни, но явно не человеческая. Останавливало оружие. Я просчитал несколько комбинаций, как можно этих двоих вырубить и вернуть себе свободу. Никак. Что бы я ни предпринял, пуля всё равно быстрее. Были бы свободны руки, а так… Посмотрим, что дальше будет.

Дикари затоптали угли, присыпали сверху песком. Танцор обошёл меня сзади, упёр стволы в поясницу и велел подниматься. Я подобрал под себя ноги, встал.

— Куда ведёте, мужики?

— Первый раз такого тупого миссионера вижу. Ты куда шёл-то?

— В Загон. Загонщик я.

— Загонщик, — хмыкнул Танцор. — Загонщик-погонщик. Придём в Квартирник, разберёмся, кто ты есть на самом деле.

— Далеко идти?

— А ты торопишься? Торопыга… Если болтать не будешь, за два часа дойдём.

Значит, километров десять. С учётом, что от Придорожного до Квартирника семьдесят, я промахнулся на целых шестьдесят. Однако.

Пока шли, я пробовал расспросить дикарей, кто они такие, чем дышат. Коптич почти ничего не говорил ни о Квартирнике, ни о квартирантах, а узнать хотелось. Только впустую. Танцор огрызался или сыпал какими-то хищными прибаутками. Сивер молчал. Из них двоих он был опасней. Шёл позади, отставая на десяток шагов, и держал карабин у пояса. Как будто ждал, что я брошусь. И я бы, наверное, бросился, несмотря на сомнительный расклад, но расстояние не позволяло. Точно не успею. Далеко он от меня, как будто специально дистанцию просчитал.

Деревья расступились, под ноги легло выщербленное поле, за которым стояло массивное трёхэтажное здание из красного кирпича.