Полет алого дракона - Галина Дмитриевна Гончарова

зеркале заднего вида отражались сосны, и Сергей понял, что машина застряла на высоте. Секунды тянулись, словно сосновая смола. Густые, липкие… Сергей обливался холодным потом.

Вот это – его последние минуты? И все? И дальше ничего не будет?

Вообще ничего? И его – тоже? В церковь он ездил, конечно, но это ж дело такое… никто не знает, что нас ждет после смерти! Оттуда еще никто не возвращался, а единственный случай пару тысяч лет назад… оно, конечно, но все равно страшно.

Ужас разливался ледяным киселем по позвоночнику, скручивал кишечник. Сергей с ужасом подумал, что сейчас еще и… того… и его труп будут отмывать всем моргом. Если не сгорит, конечно.

– Вас как зовут-то?

Голос грянул громом с небес.

Кристинка… Пусть хоть она жива останется и дети. Себя, конечно, жалко, но Кристя справится.

– Сергей.

Губы едва шевелились. Словно сотрясение могло скинуть машину с деревьев вниз.

– На счет «три», Сергей. Ясно?

Все ему было ясно, хотя он ни на что и не надеялся особо. Чего уж там… Дети, кажется, в порядке. Если и Кристе повезет… Пальцы сами по себе отстегнули ремень безопасности. Интересно, чем этот человек прорезал дверь? Это же не сварка, не автоген. Что-то легкое и металл режет в момент. Сергей даже не представлял, что это может быть. Разве что лазер.

Замки после удара заклинило, а может, и сами двери, но после разрезов проблем не будет. Откроется.

– Три! – прогремело последним колоколом.

Сергей лихорадочно дернулся вбок, сильнее, еще сильнее… Недостаточно.

Что-то шершавое и колючее оказалось в руках. Кажется, ветка сосны. Она угрожающе потрескивала, но пока держалась.

Что-то грохнуло вниз с шумом ломая ветки.

Машина.

И он мог бы сейчас быть в ней.

Кажется, рядом кто-то ругался, но Сергей висел слишком неустойчиво, он даже глаза туда скосить боялся. Он смотрел на сосну и понимал, что это – тоже все. Долго он не провисит.

Может, минут пять, не больше. Ветка уже гнется, уже трещит… она не такая надежная. Хоть бы у Кристи и детей все хорошо было.

Ах, как же не хочется умирать!

Наверное, это будет больно. Когда он ударится о землю… Хоть бы сразу! Не мучиться!

А еще страшнее, если он останется калекой… Как им тогда жить?

Жалобно хрупнула в руках ветка.

Крика Сергей не сдержал. Полет вниз был стремительным и болезненным из-за веток, но недолгим. А удар, который вышиб из него воздух, был намного слабее, чем мужчина рассчитывал. И ударился он не о землю, нет. Его снесло вперед и всей поверхностью тела впечатало в ствол сосны.

– Уф. Успела.

– А-а? – Больше у Сергея как-то ничего и не получилось.

Он вдруг обнаружил, что к дереву его прижимают всем телом. И две руки рядом с ним… это вообще руки?

Или лапы?

Это что такое? Когда когти. И чешуя… красненькая такая.

Мутант?

– Спокойно. – Голос был явно женским, только очень низким. – Мы не упадем.

– А… – слов Сергей найти не мог и ткнул пальцем в чешую.

– Вам шашечки или ехать? – насмешливо уточнил голос.

– А-а…

– Понятно. Других букв в алфавите нет. Успокойся, я людьми не питаюсь, вот еще. Вы костлявые и невкусные.

Сергей не возражал. Он вообще вредный, холестериновый и гамбургеры регулярно жрет. Так что им отравиться можно!

– Так мы не спустимся. Я тебя держу, конечно, но сползти вниз мы не сможем. И спрыгнуть с тобой вместе… – Голос засомневался, но потом сделал печальный вывод: – Тут до земли метров восемь еще. Я-то выдержу, а вот у тебя точно переломы будут.

– Д-да.

– Если я спрыгну вниз, а потом тебя поймаю… нет, у меня опять вес не тот. Ты вообще очень пугливый?

– Н-нет.

Из-за сломанного носа получалось невнятно, но собеседница явно его понимала.

– Это хорошо. Веревки у меня нет, так что выход один. Тебе придется прыгать со мной.

– А переломы?

– От самых страшных я тебя уберегу. Постараемся спланировать, но с тобой качество будет хуже. Если я тобой об землю задену, уж извини. Постараюсь, чтобы позвоночник не пострадал и голова. А ноги-руки – как повезет. Ты тяжелый.

Сергей себя таким не считал, но рука в чешуе была вдвое тоньше, чем его рука. Вокруг нее был еще какой-то туманный контур, но слабый. Может, испарения от чешуи?

– Ты женщина?

– Да. Прыгать будем?

– Кристя и дети что?

– Все нормально. У твоей жены обморок, может, сотрясение мозга или еще чего, не знаю, дети в порядке. Старший звонил сто двенадцать, когда я к тебе мчалась.

– Молодец, Петька!

– Помощь придет. Но мне бы не хотелось показываться им на глаза. – Рука выразительно пошевелилась, втянулись и снова впились в сосну несколько когтей.

– Понимаю, – решился Сергей. – Давай прыгать.

– Группируйся. И прижимайся ко мне спиной.

– На счет «три»?

– Три!

На прыжок это не было похоже. Скорее, так планируют белки-летяги. Только вот на белке не висит груз, который вдвое больше самой белки. Сергей даже испугаться не успел, когда земля приблизилась, больно ударила по ногам, и он покатился в обнимку со своим спасителем, оказываясь то сверху, то снизу.

Остановила их очередная гостеприимная сосна.

– Уй…

Обозвал ее Сергей, правда, вовсе уж невежливо. Но приложился так, что дух выбило.

– Хвостом тебя через пролив! – поддержал его женский голос.

Сергей все же скосил глаза в сторону и застонал.

Рядом с ним лежала девушка. Невысокая, самого обычного вида, лет двадцати, не старше. Только что розовые волосы выбиваются, но молодежь сейчас во что только не красится. И в розовый, и в синий, и полосками. Эта вот ближе к красному… И что?

А так самое обычное человеческое лицо. Было бы.

Только и глаза у нее красные. Ни белка, ни… нет, зрачок есть, узкий, змеиный, вытянутый, и не черный он, а золотой. И полоски чешуек бегут от висков по скулам и постепенно исчезают прямо на глазах, словно впитываются в гладкую кожу.

– Ты кто?

– Друг, – коротко ответила женщина. – Ехала мимо, увидела аварию, не смогла вас бросить. Кстати, второй участник до сих пор наверху.

– Да? – Сергей так разозлился, что даже бок болеть перестал.

– Ему больше повезло. Удар о вас погасил инерцию. Наверное. Я не сильна в физике. И он уткнулся машиной в фонарный столб. А вот вы – нет.

Сергей выругался еще похлеще. Вот где справедливость? Какие-то уроды выдают права баранам… за барашка в бумажке! А потом скотина в квадрате, нажравшись, садится за руль и ведь даже не вспомнит ничего!

Он же их просто вынес с моста, а