Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

— А раз не важны, может отпустишь моих?

Раздался журчащий звук. Мобильник.

— Все, с ним закончили? — спросил Берсерк. — Ну красавчики. Минусуйте, больше не нужен. Чё? А! Пускай Душман его засувенирит по африканской технологии. А? С женой ничего. Отпускай. Сын? — Берсерк глянул на Санька. — Сына тоже пока трогать не будем. Пока. Дальше от его поведения зависит.

Глава 30

Глава тридцатая

Санкт-Петербург

Коллекционер и его коллекция

— Сына тоже пока трогать не будем.

Берсерк убрал мобильник, поглядел на Санька.

— Слышал? — спросил он. — Понял, какой я милостивый? Ты думал, небось, Берсерк — людоед. А я людей не ем, — он ухватил новую кружку. — Разве печень свежую под холодное пивко.

— Это о ком вы сейчас говорили?

Хорошо, что Санек не послушался и не разблокировал эмоции.

— Так о чем мы с тобой только что терли, — Берсерк цепанул вилочкой из панциря, окунул в соус, закинул в пасть, плеснул следом пива. — Ты ешь, малыш. Свежачок. Еще ночью по дну ползали.

Если бы Санек мог, он бы сейчас его убил. Плевать на порталы!

— Что с моими родителями?

— Утомил, — сказал Берсерк недовольно. — Мы с тобой о серьезных темах толкуем, а ты как олененок в сиську тычешься. А-а-а… Ведь не уймешься!

Он поставил кружку и снова полез за телефоном.

— Ушлепок? Заложные, которых тебе поручил, чё как с ними? Лепила? Не понял! Ты кретин! Четко ж сказал: бережно! У кого сердце? У бабы? — Берсерк махнул привставшему Саньку: сиди, мол: — Ну и? Никак ничего? Лепила чё? Понял, живи пока. Дальше? Дальше бережно, сука. Что, блин, тебе непонятно? Как с собственными родаками! Да мне пофиг, что ты папашу чуть не пришил! Представь, что это не твой папаша, а мой. И спрос с тебя соответственный будет. Короче: обласкать, накормить, домой доставить. Лепиле скажи: тоже с ними едет. Как это не хочет? Что значит, говорит, отельный? Ушлепок! Это мой отель и лепила тоже мой! Не всосет, ухо ему отрежешь, — Берсерк глянул на Санька, успокоил: — Ровно у них все. Мамка твоя перенервничала малех, доктор ей таблетку дал, кардиограмму сделал. Говорит: пока хорошо все, но проследить надо. Поговоришь с батей? — Санек закивал. — Ушлепок! Родаки там с тобой рядом? Дай мужику трубу, — Берсерк протянул Саньку мобильник: — На, поговори. Успокой, чтоб не переживали. И раз уж ты так к ним прилип, притащил бы им с Игры элексиров. Я вот не успел, земля мамке пухом, а ты можешь.

— Так нельзя же вроде, сюда из Игры? — усомнился Санек, беря телефон.

— Ты смешной, — ухмыльнулся Берсерк. — Химера, а сказкам веришь. Вот ты, к примеру, видишь знак: поворот налево запрещен? Что это значит?

— Что поворачивать нельзя, — пожал плечами Санек.

— Вот ни фига! Это значит: поворот платный. — И, официанту: — Седло сегодня как?

— Как всегда, ваша милость, — подобострастно ответил официант. — Идеально. Пять минут и подадим.

— Что, уже готово? — удивился Берсерк.

— Так мы Вам, Ваша милость, не первый день служим! Для вас — всегда готово. А вашему гостю что изволите?

— Санек, мясо какое тебе? — спросил Берсерк.

— Стейк.

Санек думал не о еде, а о том, что скажет папе.

— Прожарку какую изволите?

— Правильную, — вместо Санька ответил Берсерк. — Чтоб сок и толщиной чтоб не меньше, — Он показал пальцами зазор сантиметров пяти.

А Санек снял наконец блокировку эмоций и сказал:

— Привет, пап. Как вы там, что с мамой?..

Поговорили. Санек успокоил как мог. Пообещал, что скоро увидятся и что это не похищение, а просто хорошие люди решили на всякий случай присмотреть за ними, чтобы нехорошие не сделали нехорошо. Заверил, что у него самого все отлично. В общем, наврал с три короба. А потом уточнил у Берсерка: что с ними дальше?

— Домой отвезут, — сказал тот, задумчиво. Не из-за родителей Санька задумался, а потому что решал, в какой соус окунуть ребрышко. — Лепила с ними побудет часок, так, для контроля. И мои пацаны под окнами в машине посидят про всякое, пока ты не подъедешь. Дам тебе время, малыш, я ж понимаю. Поляну я зачистил. Спокойно денек другой с родней в миру поживешь, — Берсерк ловко расчленил только что принесенное седло барашка. — А потом мы с тобой вместе — на Свободу. И на Закрытую. Там сделаешь портал, научу, как обещал, и в Мидгард, во фьорды! Как тебе план, малыш? Греет?

Санек пробормотал что-то позитивное. Ему как раз принесли стейк. Толстый, отлично обжаренный и розово-сочный внутри. На картофельной подушке, с тремя видами соуса: коричневым, зеленым и темно-красным, вулканически острым. Попробовав все три, Санек решил соусами пренебречь, дабы не перебивать вкус мяса. А вот пиво потреблял активно, причем теперь — легкое светлое. Опять-таки, чтоб вкус не перебивать.

— Фьорды… — мечтательно проговорил Берсерк. — Вода синяя, небо синее, склоны зеленые, кровь красная. И пахнет как! — Берсерк употребил последнее ребрышко и изобразил пальцами: повторить, потом спросил Санька: — Не хочешь тоже?

Санек мотнул головой. Здоровенный стейк граммов на четыреста — более чем достаточно.

— Зря отказываешься. Мяса много не бывает. Мы, химеры. Нам белок в жилу. В Мидгарде его — выше крыши. Махнем в Мидгард, брат-химера!

— Махнем, ясен пень!

Санька отпустило и немного развезло. Берсерк оказался не таким уж страшным. Он вообще как брат Саньку. Старший. А прикольно будет — в Мидгард с Берсерком. Он, конечно, там ничего не может, четвертый. Но ему и не надо ничего. Все эти ульфхеднары, волки драные, когда его увидят, струю напустят. Вот смеху будет!

— А что Муспельхейм? — вспомнил Санек. — Тебе ж меня, вроде туда сказали?

— К йотунам Муспельхейм! — рыкнул Берсерк. — Дрянное место. Жрать нечего, вонь, жара. Только и радости, что тварей всяких фаршмачить. Да что с тех тварей. Взять хоть Гьёллеланд. Там ты мишку завалишь, окорок на костре обжаришь… м-м-м! А в Муспельхейме сплошная дрянь бегает. Они вообще непонятно, кого жрут, когда людишки не забредают. Друг друга разве. Со мной тебя, понятно, не сожрут, но извини: не хрен мне там делать!

— А раньше