Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Глеб Витальевич, признаюсь, не знает, что я нахожусь у вас, — сказал я и Сенатор усмехнулся. — Но мне кажется, Эдвард Ахмедович, что хоть война и помогает уничтожить врагов, всё же дружба может быть эффективнее войны. Потому что она превращает врагов в друзей и позволяет объединять и усиливать всё самое лучшее от каждого из друзей, что в конечном итоге даёт прекрасные результаты.

Медаев продолжал смотреть на меня с тёплой отеческой улыбкой. Кстати, ни чай, ни кофе, ни воду мне не предложили. Ничего.

— Спасибо, что выслушали меня, — сказал я.

Я посмотрел на часы, чтобы убедиться, что уложился в отведённые пятнадцать минут.

— Что же, — сказал он. — Крайне любопытно было познакомиться с вами, молодой человек.

Он поднялся с кресла, давая понять, что аудиенция закончена. Я, разумеется, тоже сразу встал.

— Арслан Рашидов не является моим деловым партнёром, подчинённым или близким мне человеком. Я не интересуюсь его судьбой. Я не знаю, что он делает и почему. Поэтому не могу обсуждать его поступки.

Он едва заметно усмехнулся.

— Что же касается Давида Георгиевича — то за время, которое я его знаю, он показал себя очень деятельным и полезным человеком. Конечно, сейчас у него временные трудности, но я уверен, что он справится с этими трудностями и в будущем сможет снова приносить пользу и обществу, и бизнесу.

Он улыбнулся, кивнул и пошёл к своему столу. Про Чингиза и Ширяя, про дружбу и сотрудничество — не сказал ни слова. Но то, что он решил по Арслану и Давиду, было вполне понятно.

* * *

Я вышел из здания и выдохнул. Забрался в машину и задумался, анализируя разговор, соображая всё ли сказал, что хотел. Достаточно ли ясно сформулировал свою мысль. Напряжение спало и мышь, наконец-то успокоилась.

Архив Сенатора не заинтересовал. Или просто не подал виду. Про архив не было сказано ни слова и не сделано ни одного намёка. Собственно, его самого, к счастью для меня, на записях Иды не было. Иначе упоминать этот архив при Сенаторе было бы равнозначным подписанию себе смертного приговора.

Ладно…

— Поедем, — сказал я, глядя на часы.

Водитель кивнул и включил поворотник. У меня зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал я, глядя на незнакомый номер.

— Это Алмаз, — услышал я. — По поручению Чингиза Ильдаровича.

— Здравствуйте ещё раз, Алмаз. Слушаю вас.

— Чингиз Ильдарович сказал, чтобы я вам передал, что приглашает вас присоединиться к разговору с интересовавшим вас человеком.

— Вы его нашли?

— Да, мы его нашли.

— Куда подъехать?

Он назвал адрес автомойки по направлению к Одинцову. Я передал водителю адрес, и мы двинули туда.

* * *

Когда мы подъехали, я позвонил Алмазу. Мойка была закрыта.

— Одну минуту, — сказал он, — сейчас выйду.

Открылась небольшая калитка в воротах. Он выглянул и кивнул мне. Я подошёл. Алмаз впустил меня внутрь, огляделся, нет ли чего подозрительного снаружи, и закрыл калитку.

Я оказался сразу в моечном зале. С большими щётками, с лужей на кафельном полу, с изморозью под потолком на стенах. И с цепью, свисающей с лебёдки, поднятой под потолок. Было холодно. Пахло сыростью и чем-то специфическим с тёплой гнильцой, что нередко встречается на мойках.

Вытянув руки вверх, на цепи болтался Арслан. Голова его свешивалась вниз. Изо рта тянулась густая красная слюна. В зале находилось двое человек, специализирующихся, по всей видимости, на делах заплечных.

— Проходите сюда, — сказал Алмаз, не глядя на Арслана, и провёл меня в зал ожидания для посетителей.

Поскольку мойка была закрыта, посетители сегодня отсутствовали. Зато там сидел Чингиз и двое пацанов лет шестнадцати-семнадцати. Наверное, его сыновья. Они пили кофе.

— Покажи ему, — кивнул Чингиз старшему парню, когда я вошёл.

Он встал, молча подошёл и показал мне экран телефона.

— Это что? — спросил я.

— Это аккаунт в запрещённой соцсети. Но некоторым это по барабану. Полистай.

Я взял телефон в руки и попытался полистать.

— Снизу вверх, — подсказал парень.

Я провёл пальцем по экрану.

— Это девка, которую наняли, чтобы она подсела к Кабурову, — сказал Чингиз. — Возможно, тебе будет интересно.

— Да, очень интересно, — подтвердил я. — Весьма благодарен, Чингиз Ильдарович.

— Ну вот. Она какая-то блогерша. Скорее всего, её втёмную использовали. Не знаю, ты сам с этим разбирайся. А в остальном — на здоровье. Ты встретился?

— Да, — сказал я.

— И?

Глаза его превратились в узкие чёрные щёлочки.

— Арслана отдал. А по Давиду попросил не торопиться.

— Попросил, — хмыкнул Чингиз. — А что взамен?

— Ну, взамен… Он же не влюблённая школьница, а я не Курт Кобейн из «Нирваны». Ему надо подумать, чтобы принять предложение.

— И что я должен делать? — недовольно спросил он. — Ждать?

— Хуже нет, чем ждать и догонять, — покачал я головой. — Вы должны опережать, Чингиз Ильдарович, а не ждать. У вас с Шахом есть отношения?

— Нет, — ответил он.

— Он активно грузит через Дубай фармакологическую продукцию. Это не секрет. Мне Глеб Витальевич сказал. И рубит на этом Шах немало. Эта тема на миллиарды тянет. Как вы отнесётесь к тому, чтобы в Дубае доставить ему неудобства? Если, конечно, ваши люди в Дубае не окажутся одновременно людьми Сенатора. Или Давида.

Чингиз нахмурился.

— Не окажутся, — ответил он.

— Отлично. А есть ли какая-то информация по пистолету? — спросил я.

— Да. Демон раскололся. Не таким уж он стойким оказался. Я отправил человечка и сказал, чтобы когда найдёт пистолет, отвёз его в дом Ширяя.

— Спасибо, Чингиз Ильдарович. Я хочу поблагодарить вас не только за пистолет, но и, что не пренебрегли юнцом и проявили большую мудрость, которой всем нам следует у вас учиться.

— Сергей, — сказал он, отмахиваясь от моих восхвалений. — Мне моего сына никто не заменит.

Я кивнул, глядя ему в глаза.

— Ты тоже не заменишь, — сурово сказал он. — Но ты сможешь стать моим другом. Я так думаю.

Он протянул широкую толстую лапу, и я молча её пожал. Крепко. Твёрдо. А потом я кивнул и пошёл. Но не в сторону моечного зала, а к другому выходу, клиентскому. Не успел выйти, как снова зазвонил телефон. Взглянув на экран, я обалдел… Это была Настя…

Я кивнул Чингизу, его сыновьям, его людям и быстро выскочил наружу.

— Алло! — ответил я.

— Алло! — услышал я незнакомый и наглый мужской голос. — Это ты что ли Единственный?

Мышь подскочила и впрыгнула в своё расшатанное колесо.

— Что-что? — нахмурился я. — Ты кто такой, шутник?

— В телефоне написано «Единственный». Это ты?

— Где Настя?

— Настя твоя здесь. Пока что.