"Фантастика 2025-23". Компиляция. Книги 1-21 - Евгений Дес

ним. По скованным движениям существа и некоему смущению в глазах, понял, что он хотел поблагодарить за еду. Прежде чем Ци́ллар что-то успел сказать, я мотнул головой. Он резко выдохнул и изогнул рот в подобие улыбки.

С этого дня мы начали тренировки, благодаря которым я в совершенстве овладел оружием и тактикой рукопашного боя. Взамен обучения поставлял кентаврам каждый день еду и восстанавливал купол, скрывающий поселение от незваных гостей. Разрубленные пополам тела, что полукругом лежали вокруг барьера, служили усладой для моей души. Вокруг глаз и рта охотников уже начали разрастаться рои насекомых, поедающих плоть. Руки и ноги лежали чуть поодаль. Вспоротые местными хищниками животы обрамлялись кишками и засохшей кровью.

В один из дней я вызвался проводить Ци́ллара до поселения. Мы переглянулись, когда увидели на теле трупа, плоть которого местами уже сгнила, записку.

«Будь проклят тот день, когда родился демон, отравляющий ваши земли. Вы, глупые существа, не понимали, какую честь мы оказывали, убивая. Вы жертвовали собой ради благой цели, но, к сожалению, выбрали путь бессмысленного существования, полного злости и ненависти. Будьте вы прокляты, как проклят демон, рожденный ангелами».

После этого охотники перестали появляться на наших землях, освободив кентавров от страха истребления.

* * *

После поединка у меня хватило сил только на то, чтобы окунуться в горячую воду. Нагишом завалившись на кровать, обхватил руками подушку и, уткнувшись в нее носом, моментально заснул.

Спустя пару часов порывистый, внезапно возникший ветер, будто гонимый невидимой силой, распахнул настежь окно, разбив стекло. Пара осколков впились в кожу, отчего я раскрыл глаза, потеряв сон.

– Что за черт, – встав, схватил с кровати одеяло и обмотал вокруг бедер.

Ступая по осколкам, рассыпанным по полу в причудливом узоре, я взялся за подоконник и огляделся. Пара капель дождя упала на разгоряченную кожу, от которой шел едва заметный дым. Небосвод пронзила молния, гром прокатился по поляне, окружая дворец своей мощью. За окном лил дождь, из-за которого не видно было ни зги. Едва различимый плач, доносившийся со стороны леса, вызвал неприятный трепет в душе. Зажав в ладони битое стекло, щелкнул пальцами, сменив одеяло на теле темными штанами.

Тихий шепот, который нес в себе ветер, пропуская слова через стекло, позволил понять, откуда слышен плач. Призвав магию, отшвырнул вонзившиеся в кожу осколки, чувствуя, как раны на ходу начали затягиваться. Распахнув крылья, я создал вокруг себя щит, не пропускающий влагу. Вылетев в разбитое окно, стремглав помчался на плач, который с каждым взмахом становился все громче. Лавируя меж деревьев и перепрыгивая коренья, резко свернул налево и на мгновение задержался в воздухе в паре метров от земли, шумно сглотнув.

На поляне, посреди которой горело дерево, находились два сатира. Один из них прижимал тело другого, содрогаясь от рыданий. Судя по всему, это были отец и сын. Руки старого сатира безжизненно лежали на коленях молодого.

Я опустился на землю и громко кашлянул, чтобы привлечь внимание. Сатир даже не взглянул на меня, лишь закричал, задрав морду вверх, подставляя ее под дождь. Я плотно сжал губы и медленно направился к нему, как к затравленному зверю, стараясь не напугать. Подойдя, осторожно опустился на колени рядом с существом и кинул короткий взгляд на его отца. Черты лица того исказились от страха – широко распахнутые глаза, рот, открытый в безмолвном крике. Сатир поднял на меня глаза, полные боли, всхлипнул и тихо спросил:

– За что? Чем прогневал богов? Почему они забрали его, а не меня?

Даже сквозь раскаты грома я услышал его слова. Сатир был сломлен, потерян, уничтожен. Его слезы мокрыми дорожками стекали по волосатой морде, собираясь на густой бороде. Он был еще слишком молод – не старше пятнадцати лет. Существо, так рано познавшее потерю, так рано столкнувшееся со смертью.

– Позволь мне помочь. Позволь унять твою боль, – я протянул руку, с которой искрами слетала магия. Она багровыми узорами растекалась по ладони, готовая принять чужие страдания и боль, даруя в ответ покой.

– Кто ты? – сатир продолжал убаюкивать отца на руках, словно младенца. От него не шел страх, только горе, разрывающее нутро на куски.

Ком, вставший в горле, не позволял произнести ни слова. В ответ я лишь коснулся свободной рукой глаз отца сатира и забрал предсмертные муки, наблюдая за тем, как его лицо разглаживается, на губах появляется слабая улыбка. Казалось, будто он просто спит и видит сон, согревающий душу. Сатир всхлипнул и посмотрел на меня. В его глазах теперь таились страх и… благодарность?

– Я друг, – хрипло произнес я, борясь с собственной магией, которая растекалась по венам, словно яд. Ей были чужды такие чувства, как боль и страх.

– Друг… – повторил сатир более уверенным голосом, – спасибо, друг. – Уголок его губ чуть дернулся в вымученной улыбке.

– Его ударила молния?

Кивок.

– Он умер сразу?

Кивок.

– Я могу чем-то помочь тебе? – Я чуть подался вперед, убирая намокшие волосы со лба. Дождь понемногу стихал, но капли в неприятном ритме соприкасались с кожей. Я боялся открыто использовать багровую магию, ассоциирующуюся с кровью, поэтому смиренно сидел под дождем и ждал, когда сатир немного успокоится.

– Ты сможешь забрать меня? Мне некуда идти, я остался совсем один. Я… потерян. Не знаю, что делать, куда идти. – Сатир с пылом продолжил: – Могу выполнять любую работу, какую прикажешь, я выносливый! Только не оставляй одного. Кажется, что ты не причинишь мне боль.

Я остался один.

Я сломлен.

Кажется, ты не причинишь мне боль.

– Позволишь? – Я протянул руки к отцу сатира. Тот в ответ снова кивнул и протянул бездыханное тело. Ловко подхватив, я опустил его отца на землю и, проведя ладонью вдоль силуэта умершего, воссоздал вокруг существа щит, не позволяющий добраться влаге. – Я приду и похороню его, хорошо? А сейчас пойдем домой.

Я обхватил тело молодого сатира и резко встал, прижав к себе. Тот пискнул и обвил мою шею маленькими руками, дрожа. То ли его слезы, то ли дождь стекали по моей коже.

Друг.

– Я не дам тебя в обиду. Обещаю… друг.

Сатир поднял взгляд и улыбнулся. По-настоящему улыбнулся.

Вернувшись во дворец, я отнес уснувшего сатира в соседнюю комнату. Переживал, как разум существа перенесет потерю отца, но вмешиваться не хотел. Его рассудок мог не выдержать моей магии.

Осторожно закрыв за собой дверь, я вновь направился на поляну, где оставил сатира. Разведя руки в стороны, почувствовал тяжесть лопаты, которая материализовалась в ладонях. С яростью обхватив ее основание, начал втыкать острие в землю, надавливая ногой и