Шолох - Антонина Крейн

Нет, конечно, она не будет ее УБИВАТЬ.

Да, крысы страшные. И обычно злые. В кварталах Чрева они вполне могут сожрать и кого-нибудь вполне человекоподобного, если он будет так глуп, что ночью в пустынном переулке ляжет спать лицом в брусчатку.

Но все же лишать крысу жизни без суда и следствия – это грешно.

Поэтому под «бей» Кад, конечно, имела в виду «лови».

– ТИНАВИ, ЗАКРОЙ ДВЕРЬ! – взревела Мчащаяся, когда пушистый зубастый комочек шоколадного цвета рванул в мою сторону.

Я послушалась. Звякнули подвешенные у косяка колокольчики, и задребезжало стекло, когда дверь захлопнулась. Крыса, впрочем, отчего-то не спешила сбавлять скорость. Кажется, она твердо вознамерилась пробить дерево своей упрямой башкой – лишь бы выбраться из столь недружелюбного места, как эта лавка! Когда она, ощерившись, попробовала нырнуть у меня между ног, я, следя за ней (а вдруг вцепится мне в щиколотку?!), сама с воплем скакнула вперед, перепрыгивая ее, взмахнула руками, стараясь удержать равновесие, и… Охнула, потому что в меня на полном ходу врезалась Кадия.

Лобовое столкновение. Бескомпромиссное и очень болезненное.

– А-а-а-а! – мы упали на пол.

Краткая секунда падения, как водится, показалась мне вечностью. «Боги, лишь бы задницей на крысу не приземлиться!» – отчаянно взмолилась я.

Хранители вняли: моя попа соприкоснулась с полом и ни с чем иным. Однако падение не прошло бесследно.

Сумка с пляжными принадлежностями вылетела у меня из рук и приземлилась неподалеку с ужасающим звоном. Услышав его, я мигом вскочила обратно и уже вполне добровольно рухнула на колени перед сумкой.

– О нет!

– А-й-й, пепловы звездочки перед глазами!.. – Кадия между тем морщилась, держась за голову, а госпожа Титокки так и продолжала орать: крысу-то мы не поймали.

Где она была сейчас – одному небу известно.

Меня она перестала интересовать, на первый план вышел другой субъект волнений: содержимое сумки. Потому что вот этот ужасный «дзиньк!» был ничем иным, как звуком от разбившегося гранатового сока, который лежал вместе с купальником, любимыми шлепанцами из джута и полотенцем.

Сейчас все это было залито пугающе быстро впитывающимся красно-пунцовым нектаром.

– У вас есть ванная?! – сжимая свое пострадавшее богатство в руках, я подскочила к Титокки.

Ой-ой.

Кажется, в отличие от нас с Кадией, хозяйка магазинчика по-настоящему боялась крыс. Она была ужасно бледной, ее губы тряслись, глаза за круглыми очками чуть ли не наполнялись слезами, а я…

Я, считайте, добила ее вопросом и демонстрацией красных от граната рук.

Потому что Титокки нервно вскрикнула:

– Это вас крыса так?! До крови?! – и… упала в обморок.

Прахов прах!

– Кадия! – охнула я, отбрасывая вещи и успевая поймать лавочницу за мгновение до того, как она бы непременно треснулась головой о стойку. – Помоги мне!

– Сейчас! Секунду! И. Н-н-на! Получай!

Переведя взгляд обратно на подругу, я увидела, как она, распахивая симпатичное витражное окно одной рукой, другой вышвыривает в него что-то.

А, нет, кого-то: ту самую крысу.

А зачем мы тогда дверь закрывали, хм?..

– Ты ее руками поймала?! – обомлела я.

– Конечно. Как и ты – ее! – Кад ткнула пальцем в отключившуюся госпожу Титокки, которую я аккуратно опустила на пол – стульев в магазинчике не было. Голову Титокки я устроила у себя на коленях.

– Так, что нам нужно: масло с каким-то резким запахом? – деловито продолжила Кад. – Или мне просто дать ей пощечину?

– Лучше масло. Думаю, мы и так у нее худшие клиенты этого месяца…

– А мы-то здесь при чем? – праведно возмутилась Мчащаяся, уже вовсю шарящая в квадратных ящичках, стеллаж с которыми занимал всю заднюю стену магазинчика.

На каждом была наклеена карточка с изображением тех и других ингредиентов. Когда Мчащаяся открывала их, изнутри будто облачками взмывали ароматы: цветочно-сладкие и цитрусово-свежие, горячепряные и холодяще-мятные…

– Не мы же виноваты, что у нее такие здоровые крысы водятся!

– Тоже верно. О, погоди, давай сюда то, что хранится в этом ящике!

Кивнув, подружка притащила мне узкий пузырек из темного стекла. Еще когда Кад только выдвинула ящичек с ним, на меня пахнуло едким и отвратительным гнилостным запахом (что и заставило меня заинтересоваться), а уж теперь, когда я отвинтила крышечку, глаза у меня заслезились от того, сколь ужасным было содержимое.

Там что, мертвечина внутри?! Впрочем, для нашей цели сойдет.

Не успела я поднести пузырек к носу госпожи Титокки, как она с готовностью распахнула глаза.

– Кто взял мою настойку из трупной лилии?! – взревела она низким голосом, о наличии которого в этом хрупком теле невозможно было догадаться.

Я отшатнулась и поскорее вернула пузырек Кад.

Пока Титокки садилась и, морщась, полноценно приходила в себя, эссенция из «трупной лилии» (неужели такие бывают? ого!) вернулась на законное место. Изобразим, что ничего и не было. Этот басовитый вопль явно был каким-то полубессознательным, адреналиновым.

– Крыса поймана, в вашем магазине мир и порядок, – отрапортовала я, когда лавочница полностью приняла вертикальное положение и, видимо, пыталась вспомнить, что, собственно, происходит. – Моя подруга сейчас купит у вас крем от загара, а мне… можно мне в ванную комнату, пожалуйста?

На сей раз я предусмотрительно держала свою в кровавых гранатовых подтеках одежду за спиной. Не стоит снова пугать хозяйку.

Увы, как бы хорошо я ни терла купальник, полотенце и шлепки мылом, темные пятна от нектара не спешили исчезать. Наконец я сдалась и, махнув на прощанье госпоже Титокки, вышла на улицу. Кадия уже ждала меня там, сидя на резной лавочке. Листва растущей возле магазинчика липы уютно шептала что-то на ветру, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь ее крону, разрисовали мостовую изящным узором из светлых пятен.

– Купила? – я взглядом указала на бумажный пакетик в руках Мчащейся.

– Ага. А у тебя как успехи?

– Никак, – расстроенно вздохнула я. – Придется заглянуть в прачечную, чтобы сдать это безобразие. А потом ко мне домой – за новыми вещами. Еще один крюк, эх.

– Да не переживай! – отмахнулась Кад. – У нас еще полно времени, все успеем.

Разобравшись с прачечной и захватив для меня новые вещи, мы уже твердо вознамерились поймать на набережной реки Вострой кэб до Потаенного Пляжа (так называлось наше любимое место для отдыха у воды), но тут у Кадии очень громко заурчало в животе.

Она ойкнула и прижала руку к солнечному сплетению.

– Так я же позавтракать забыла!.. – воскликнула она со смесью досады и удивления.

– Ох, и впрямь, – я заморгала.

Мы с Кад в этом плане те еще клуши. Обе регулярно забываем поесть, хотя у Мчащейся при этом есть какая-то очень мудрая система в организме, которая заставляет ее при виде еды мгновенно и с удовольствием все сжирать – про запас. Но если ей на глаза не попадается ничего вкусного, пиши пропало.

– А ведь я тоже не ела, – задумчиво протянула я, в мыслях пробежавшись по событиям утра. – Кофе не в счет ведь?

– Не в счет! Особенно кофе, подпорченный беседами с мамой и, прости небо, Дайносом. Давай быстренько что-то схомячим?

Я оглянулась через плечо.

Мы уже достаточно далеко ушли от моего коттеджа – он давно скрылся за пиниями. До центра города теперь ближе, чем до дома.

– Давай возьмем какие-нибудь сэндвичи навынос в ближайшей кафешке? – предложила я.

– Сэндвичи мы возьмем с собой на пляж, – Кадия слегка скорректировала мою идею. – А пока нам их готовят, съедим по каше, мюсли или еще какому-нибудь ужасно полезному блюду. Так. Надо сориентироваться.

Она остановилась и покрутилась на месте, прикидывая, где мы находимся. Ведь, как настоящие шолоховцы, мы предпочитаем ходить короткими путями, и сейчас вместо того, чтобы идти по какой-нибудь из дорог, проложенных через Мшистый квартал, мы свернули в лес и бодро пошли по едва видимой тропинке, вытоптанной в густой изумрудной траве. По деревьям вокруг скакали белки, птицы пели на верхних ветвях сосен, благоухали встречающиеся тут и там цветы жасмина, а лесная тень казалась приятной: время перевалило за полдень, на улице стало жарко.

– Пойдем туда! – Кад указала гораздо левее нашего прежнего направления. – Через пятнадцать минут по прямой выйдем к Мосту Легкой Удачи, возле него есть чудная забегаловка, в которой подают ягоды и фрукты всех стран, всех сезонов! Каша с тропическим «глазом дракона», как тебе такое?

Я с сомнением посмотрела