Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

ними, и совет, наконец, продолжился, на этот раз намного спокойней, без лишнего ора и битья себя в грудь. У меня сложилось впечатление, что гнев собравшихся как-то сам собой рассосался, а страсти унес ветер. Или не ветер? Ладно, кто бы не унес, случай небезынтересный.

Прошло немало времени, пока дворяне убедились в целесообразности принятия условий Артура. А потом сопротивление и вовсе исчезло. Прибыл Мерсия. Принц вандалов первым делом подошел к Артуру и распростерся у ног Верховного Короля, вытянувшись во весь рост на земле, лицом в пыль. Затем варвар взял ногу Пендрагона и поставил себе на шею, после чего застыл в такой униженной позе перед своим сюзереном.

Артур поднял варвара и обнял, как брата. Эта демонстрация покорности и ответный жест короля убедили тех из дворян, кто еще сопротивлялся, в полной покорности вандалов Артуру. Британские лорды не захотели уступать вандалам и быстренько принесли свои клятвы верности Верховному Королю. Суверенитет Пендрагона таким образом был подтвержден.

Артур приветствовал всех не зависимо от того, какой позиции придерживался человек до принесения клятвы.

— Возрадуйтесь, могущественные вожди, — сказал он, сияя одной из самых обворожительных своих улыбок. — Сегодня в Британии свершилось великое благо. Вы остановили войну. Кровопролитие позади. Вы приняли пришельцев в свой круг ради того, чтобы на земле воцарился мир. Хвала вам! Я осмелюсь высказать пророчество о том, что с этого дня королевство Мерсии будет процветать, как и вся Британия!

В честь достигнутого соглашения и подтверждения клятв король объявил пир и даже пошутил на свой счет, высказав предположение, что любой король, который собирается на пиру потчевать своих лордов водой и хлебом вместо мяса и эля, рискует не меньше, чем тот, кто входит в логово льва.

Не бог весть какая шутка, но дворяне рассмеялись от души. В этот момент до них дошло, что тяжесть засухи не миновала и Верховного Короля, и что роскошью своей жизни в это трудное время он не превосходил самого худородного из них. По-моему, это расположило их к Артуру и привязало к нему гораздо крепче, чем любая клятва. Сейчас они любили его за это, а недоверие и обиды сегодняшнего дня остались позади.

Так кончился совет, и лорды разошлись, громко приветствуя друг друга и доброжелательно переговариваясь, направляясь к месту пира.

— Хорошо сделано, Медведь, — сказал Бедивер, глядя им вслед. — Ты выиграл еще одну битву.

— Будем молиться, чтобы мир продлился как можно дольше, — ответил Артур. Затем Рис отвлек его другими делами, и остальные тоже разошлись, оставив меня и Мирддина возле пустого кресла.

— Странный день, — сказал я, глядя, как остальные уходят.

— Да, — рассеянно согласился Мирддин, — действительно, странный.

— Я боялся, что совет закончится жестокой дракой, а вместо этого он заканчивается пиром друзей.

— Действительно, — пробормотал Мирддин. Кажется, он меня даже не слышал. — Кто бы мог подумать?

Не попрощавшись, он повернулся и ушел. Я смотрел ему вслед и мне показалось, что он разговаривает сам с собой.

— Она выбрала Лленллеуга, — донеслось до меня. — Любопытный выбор — или нет? Великий Свет, что бы это могло означать?

Глава 8

Мы не задержались на севере ни минутой дольше, чем нужно. Великое войско собралось в последний раз. Пендрагон воздал должное их непоколебимой преданности и вознаградил высокими словами и добрым золотом из своего военного сундука. Затем он распустил отряды. Убедился, что Мерсия довольно уверенно устраивается со своими людьми на новых землях, свернул лагерь и направился на юг. Воины расходились большими и малыми группами, так что нам то и дело приходилось прощаться с братьями по мечу, уходившими к своим очагам и родне. Кажется, Артур обнял каждого и напутствовал словами благодарности.

Когда мы выезжали, нам со многими было по пути, но людские реки делились на потоки, ручейки, так что в южные земли мы прибыли гораздо меньшим числом, чем отправлялись в путь; только стая драконов и некоторые из молодых кимброгов остались с Верховным Королем, когда мы приблизились к месту назначения, Инис Аваллах, Стеклянному острову, мирной тихой гавани.

Великий Тор все так же возвышался над окружающими болотами, словно гора над облаками. На ее вершине располагался дворец Короля-Рыбака, огромное, окруженное стенами здание из медового камня; внутри стен большой зал с высокими сводами, конюшни, по обеим сторонам широких деревянных ворот две высокие башни. Дорога от Тора ведет на ближний холм с аббатством; поля монахов лежат на востоке, а на севере полого поднимается первый из множества низких холмов.

В вечернем свете дворец сиял, как золотой, украшая своим отражением прекрасное озеро у подножия Тора. Здесь на своей маленькой лодочке любил плавать Аваллах, заслуживший прозвище Король-Рыбак. Он, конечно, король, но я не знаю других королей из Дивного Народа: он последний. Мирддину он приходился дедом, мать Мирддина — леди Харита — была его дочерью. Любой, кто видел их, понимал, откуда Мудрый Эмрис получил свой рост и царственную осанку.

Мы не так давно покинули чудесные владения Аваллаха, но как же много изменилось с тех пор! То, что не унес с собой суховей, уничтожила чума. Чем ближе мы подъезжали, тем чаще встречали заброшенные владения, а ведь совсем недавно здесь жили люди. Каждый день засухи заставлял жителей бежать в леса, где можно добывать пропитание хотя бы охотой. Некоторые и вовсе покинули Британию и отправились к чужим берегам.

Даже настроение Артура, пребывавшего в последнее время в приподнятом состоянии духа, изменилось: он скорбным взором смотрел на брошенные селения. Говорил мало, но мрачное выражение лица достаточно ясно свидетельствовало о том, что у него на уме. Беда пришла даже в эти края. Ближайший друг Бедивер пытался его утешать.

— Они вернутся, Медведь, — сказал он. — Вот закончится засуха, пройдет чума, и все они вернутся.

Артур только угрюмо кивнул.

— Дай Бог, чтобы ты оказался прав.

Даже вид Инис Аваллах с Тором, парящим над безмятежным озером, не смог поднять дух Пендрагона. Неизменно радостное зрелище на этот раз показалось нам просто уединенным местом, погруженным в унылый воздух и угасающий закатный свет. Мирддин ворчал на короля, что тот ведет себя как обиженный ребенок, но Артур так и сидел в седле, нахохлившись, и погасшими глазами смотрел на одинокий Тор и дворец на вершине.

В конце концов, Мирддин плюнул и отъехал предупредить монахов и Дивный Народ о нашем прибытии. Прием,