"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– Есть. Вызова нет в твоем предложении. Мы ведь не западные наемники, это им все равно, за что и против кого, лишь бы монета звенела. Им монета главней всего, мы монету тоже жалуем, обманывать не стану, но удаль и лихость для нас всегда на первом месте.

– Стало быть, ваш ответ – нет?

– Не обижайся, княжич: вижу, человек ты достойный, хоть и молодой еще. Будь моим гостем, сколько пожелаешь, ешь за моим столом, спи в моем доме. Может, и будут у нас еще общие дела, не зарекаюсь. Но не сейчас.

Роману хотелось заплакать от обиды: подвести отца и не оправдать его надежды было нестерпимо тяжело, но он лишь вежливо улыбнулся Ахмату в ответ.

Глава 28

Специалист по степной дипломатии

– Да ну нет же, никуда не годится! – Картаус горестно всплеснул руками и откинулся на подушку; красивая загорелая рабыня достала из миски спелую виноградину и положила ему в рот. Стоявший перед ним человек в пестрой одежде смутился. – Понимаешь ли, мой друг, когда я говорю, что кобылица отелилась – это смешно. Кобылицы не могут отелиться, только ожеребиться, понимаешь? Это такой очень-очень простой степной юмор, а ты даже его не понимаешь. Плохой шут в этом месте должен был засмеяться хотя бы. Хороший шут должен пошутить в ответ, и если мне стало бы смешно, то такого шута я бы назвал отличным. Ты же вообще пропустил все мимо ушей. Никуда не годится; иди с глаз моих.

Чернокожий охранник вывел незадачливого шута из нового дворца Картауса, что он купил в Шамаханском царстве. На продажу был всего один дворец – вельможи, недавно впавшего в немилость у царицы, а шамаханские вельможи вместе с потерей милости теряют и голову – давняя традиция этого народа. Четыре сада, восемнадцать фонтанов и три бассейна, скульптуры из золота и шитье из китайского шелка. Когда распорядитель имуществом выставил дворец на продажу, Картаус купил его не торгуясь, заявив, что он человек скромный и ему не привыкать к простой и строгой обстановке.

Тот же охранник доложил о приходе гостей, в этот раз посетителями были евнух Сирав и какая-то женщина. Евнух Сирав был влиятельным вельможей, его расположением дорожили не менее, чем благосклонностью визиря. Это было особенно странно в свете того, что нынешней правительнице был совершенно не нужен гарем, доставшийся от отца. Тем не менее распорядитель гарема не только не потерял своего влияния, но даже упрочил его. Царица прислушивалась к советам евнуха весьма часто.

– Мой дорогой неполноценный друг, – обрадованно вышел к гостям Картаус, – объект моей жгучей зависти, если вы слышали, как поступил со мной мой собственный отпрыск. А ведь один нехитрый взмах кинжала – и все проблемы были бы решены заранее.

– Так этот взмах кинжала несложно организовать, – расплылся в улыбке толстяк, – все для вашего удовольствия.

– Мой дорогой друг, как же жаль, что вы мне не по карману, мои поиски шута так ни к чему и не привели. Я готов убить от зависти князя Владимира, его шут, как говорят, еще и в стихах шутил, и даже пел.

– Боюсь, вы несколько запоздали с убийством, Владимир уже мертв.

– Вот и опять мне не везет; не поверите, начинаю ощущать, что жизнь моя вовсе не удалась. А этот дворец – всего три бассейна… что скажут люди? Я уже слышу шепотки за своей спиной – «неудачник».

– Жалость к вашей участи переполняет мое сердце. – Сирав притворно поклонился.

– Ах, ладно, не будем обсуждать мою печальную долю, – тяжело вздохнул Картаус, – вас ведь сюда привело какое-то государственное дело, я и рад бы потешить себя надеждой. что желание насладиться моим обществом возникло у вас спонтанно, но мой проклятый разум не позволяет мне делать такие допущения.

– Ваш разум так же остер, как кинжал, отрезавший меня навсегда от мира мужей. Вы позволите присесть? Моя спутница не привыкла долго стоять. – Женщина, пришедшая вместе с евнухом, слегка поклонилась, лицо ее было скрыто за фатой, видны были только глаза.

– Вряд ли вместе с евнухом ходит рабыня или любовница, да и не стал бы уважаемый брать на обсуждение государственных дел простую девку для удовольствий, – Картауc почтительно склонился, – полагаю, сама царица в моей скромной хижине.

В дальнем конце коридора «скромной хижины» прошелся павлин, распустив веером свой пестрый хвост.

– Ты прав, Сирав, он не глуп, – шамаханская царица откинула с лица фату; она пристально посмотрела на Картауса долгим и изучающим взглядом, – и все же он проиграл.

– Небольшой разлад в семье, – сокрушенно признал Картаус, – надеюсь, все недоразумения будут скоро улажены и отец воссоединится с любящим сыном.

– Ну что же, – восточная красавица присела на одно из шикарных кресел, – за неимением лучших кандидатур придется довольствоваться опальным ханом.

– Я бы с превеликим удовольствием, – тут же согласился Картаус, – но устроит ли владычицу роль моей младшей жены?

Царица лишь хмыкнула в ответ на эту явную шутку.

– Дело серьезное, можно без шуток?

– Не уверен, – вздохнул степняк тяжело, – я, конечно, буду стараться, но обещать не могу.

– Как вы считаете, есть ли опасность нападения на наше царство Великой степи?

Сирав и владычица внимательно смотрели на Картауса, ожидая ответа.

– Нападут, – махнул рукой Картаус, – к гадалке не нужно ходить. А на кого им еще нападать? Китай далеко, Русь сильна, Царьград укреплен хорошо, Буян флотом прикрыт и стенами, в горах только голодные и гордые горцы. А тут вон какое изобилие, даже павлины есть. А войско у вас какое? Тысяч небось пять или, может, даже семь… Если бы я был агрессивен, хоть на десятую часть того, как нынешние правители, – я бы сам на вас напал. Но вот не ценили Картауса, теперь имейте дело с теми, кто головы собак как шапки носит.

– Мы ценили, – спокойно ответил Сирав, – дары высылались регулярно, мы не нарушали договоренности никогда.

– Есть совет, что нам можно сделать? – Царица смотрела на Картауса прямо и вызывающе, в этой женщине определенно чувствовалась и сила и решительность. Картаус даже пожалел, что не пришел к ней со сватовством, когда за ним вся Степь стояла.

– Совет, конечно, есть, – бывший хан степняков усмехнулся, – хватаем все, что можем унести, и бежим на Русь или в Царьград.

– Этот совет не стоит и медяка, – хмыкнула царица презрительно.

– Отнюдь, – не согласился бывший великий хан, – с одной стороны, у нас есть маленькое, богатое и слабое царство, а с другой – орды злых степняков. – Картаус выставил свои руки, изобразив ими голову собаки и чашу. Орды голодных и злых степняков – «хрум-хрум»