"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

обычных предметов обучались искусству. И речь не только о кистях, глине и мраморе. Некоторые тяготели к воинскому искусству. Храм превратился в настоящий город, воспитывая гениев, уникальных в своём роде представителей палагейцев, – с горделивой улыбкой пояснила Фива, демонстрируя бюсты и книгу с длинными списками имён. Среди них Дея действительно узнала великих полководцев или же мастеров изобразительного искусства. – Не знаю, как именно выяснили про Калиго и её ихор, скорее всего, боги рассказали, будучи тогда во главе Палагеды. Но далеко не все получали онира. Те сами выбирали своего хозяина. В подростковом возрасте каждый посещал зеркальный мир, и первое соединение происходило именно там.

– Почему? – с уже привычным вопросом встрял Ник.

– Потому что онир в теле может быть опасен для носителя. Управление ониром без должной подготовки и сразу в нашем мире сродни приговору. Говорят, он уничтожал сознание носителя. Тот не успевал приспособиться.

Пандея проигнорировала тяжёлый взгляд Ника, сделав вид, что слушает лекцию матери об очень старых временах, никак не относящихся ни к реальности, ни тем более к ней.

– Поэтому первые тренировки проводились в зеркальном мире, – продолжила Фива, не замечая напряжённости между детьми.

– Ты что-то сказала про амулеты. Они помогали? – уточнила Дея.

– Да. Часть воинов Калиго неплохо адаптировались к фамильяру в собственном теле и уже после месяцев тренировок в зеркальном мире были способны совместно сосуществовать и в Палагеде. Однако были и послабее… таким изготавливали амулеты. Не уверена про построение связи – кажется, использовали кровь хозяина. Но такие амулеты делали маленькими и вживляли в тело воинов Калиго. Итог совместного сосуществования был таким же, но чуть безопаснее для носителя. Амулет служил дополнительной блокировкой для онира. Однако если такой амулет извлекали из тела носителя и уничтожали вне зеркального мира, то онир погибал.

Ник почти не отрывал от сестры упрямого взгляда, Пандея видела и его тревогу, и мольбу рассказать матери правду. Если он думал, что она способна чем-то помочь, то, вероятно, ошибался. Тем более что Гипнос предложил вариант извлечь онира из её тела. Достаточно избавиться от осколка в руке. Нику она об этом не рассказывала и сейчас убедилась, что правильно сделала.

Не сказать, что осознание опасности её не пугало.

У Деи дрожь пошла по спине от мысли, что собственный разум ещё принадлежит ей лишь благодаря куску зеркала.

– Это было обязательно? Все ли воины Калиго хотели иметь онира? – спросил Ник, разглядывая корешки книг на ближайшей полке.

– Действительно не все. Некоторые отказывались, но таких были единицы.

– Наша семья как-то связана с воинами Калиго? – заговорила Пандея.

– Да. – Улыбка матери была тёплой, искренне любящей. Фива даже взяла руки дочери в свои и погладила в знак немой благодарности, будто она давно хотела рассказать и Дея наконец дала ей шанс. – История нашего рода насчитывает много тысячелетий. Наши предки были воинами Калиго и владели фамильярами. Большую часть существования храма Мены и академии их возглавляли Лазарисы. Именно поэтому я наотрез отказалась брать фамилию вашего отца. Сохранность наследия важнее. – Взмахом руки Фива указала на окружающие предметы, и Дея вздохнула, поражаясь, как долго хранится память о воинах Калиго. Похоже, уже немало поколений о них помнят лишь потомки семьи Лазарис. – Я столько раз пыталась рассказывать вам истории в детстве, но чем старше вы становились, тем меньше интересовались делами храма. Мне с трудом удалось заставить вас изучать искусство, хотя у каждого есть талант.

Пандея тихо фыркнула, не согласная. За собой особых способностей она не замечала. Мать её сомнения не разделила, приняв строгий вид учительницы.

– А на тебя, Пандея, у меня и вовсе были огромные надежды. Ты родилась в затмение. Воины Калиго в прошлом, но это знак самой богини Мены, а ты от неё отвернулась – и ради чего? Ради жизни среди людей? Работы в… в каком-то издательстве… секретаршей?

– Журналисткой, – нехотя поправила Дея.

Ещё пару недель назад они могли рассориться на этой почве, но сейчас Дея попридержала протест при себе. Ведь именно мать оказалась права. Может, Мена не благословила её талантами к искусству, но Пандея получила нечто более важное спустя столько тысячелетий забвения. Она обвела взглядом медленно ржавеющие, рассыпающиеся и трескающиеся остатки воспоминаний о великих для Палагеды личностей. Всмотрелась в списки имён, где у некоторых угадывалась её семейная фамилия. Пандея не воин, меч держать не умеет, да и войной на Даорию идти не собирается, но хранящаяся здесь память…

Они почти победили в Войне разрыва.

Мысль была будоражащей и нереальной, Дея росла с уверенностью, что чаша первенства клонилась то в одну сторону, то в другую, а взрыв на Переправе, погубивший даже богов, едва не стал концом Палагеды.

Пандея раньше не задумывалась, патриот ли она, но никогда не желала столкновений с Даорией. Её лучшей подругой и вовсе стала даорийка. И всё же новые знания изменили взгляд на прошлое – то словно не просто произошло, но и спустя тысячелетия затронуло её жизнь так же сильно, как Гипноса, который тогда потерял всю семью.

Неужели Пандея последняя?

Мысль воодушевляла и ужасала. Вес ответственности придавил.

Онир в ней тоже последний в своём роде?

Что ей теперь с этим делать?

– Выходит, зеркало было уничтожено, а оставшиеся воины Калиго или их потомки не сумели возродить свои способности? – встрял Ник, разбивая повисшую тишину.

Фива повернулась к нему, и Пандея медленно выдохнула, словно хватка чужих ожиданий ослабла.

– К сожалению. В архивах собраны описания сотни экспериментов, но ничто в итоге не уберегло оставшихся за пределами зеркала ониров от гибели, – пояснила мать. – О воинах Калиго и так было известно мало, а спустя столетия о них и вовсе начали забывать. Если легенду о том, как Мена спустилась с небес ради беременной женщины, кто-то ещё помнит, то вторая её часть, про Калиго, исчезла из памяти большинства.

– А что насчёт технологического прогресса? Допустим, в древности не вышло, но неужели не предпринимали никаких попыток как-то восстановить наследие? Я помню, ты говорила, что в храме среди