"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

питал. Если милиции будет нужно, всё раскопают. Но при таком отношении местного населения к органам правопорядка на это уйдёт время. Мне сейчас главное, чтобы никто впереди паровоза, товарищам милиционерам докладывать не побежал. А завтра приедет доктор, перевезем Саню, и ищи ветра в поле. Конечно, не исключено, что потом выйдут на след, но товарища, спасшего меня от пули, я бросить одного в незнакомом доме не мог. И уехать, не убедившись, что с ним всё в порядке, тоже.

— Пойдем в дом, — девушка дотронулась до моей руки. — Чего на улице стоять?

— Пошли, — согласился я.

— Чаю будешь? — спросила Влада, когда мы зашли в тамбур.

— С большим удовольствием.

— Тогда снимай кроссовки и проходи в комнату, а я к бабушке загляну и чайник поставлю.

— Хорошо.

Через несколько минут мы уже сидели за столом. Исходящий паром чайник был торжественно водружен на гипсовую подставку. Рядом с ним примостилась тарелка с сушками и пряниками. А дальше стоял пузатенький чайничек с заваркой.

— Ты чай-то пей. Это индийский, настоящий. Мне в больнице один пациент банку подарил, — напомнила девушка. — Пряники и сушки бери. Они ещё не успели зачерстветь. Вчера только в нашем магазине купила.

— Ага, спасибо, — кивнул я. Подхватил сушку, взял чашку за ручку, отхлебнул напиток. Помедлил, ощущая как по телу волной расходится приятное тепло Хрустнул сухой, рассыпавшейся во рту мелкими крошками сушкой и ухмыльнулся:

— Как будто дома на кухне сижу. Горячий чай, сушки, рядом красивая девушка. Что ещё надо человеку для счастья?

— Не знаю, — улыбнулась Влада. — Слушай, я даже имени твоего не знаю. Как тебя зовут?

— Михаил, — представился я. — Как Лермонтова, Кутузова и Ломоносова.

— Ну да, — усмехнулась девушка. — Гомер, Мильтон и Паниковский.

— Владислава, — я сделал надменное лицо. — Не нужно пошлых намёков. Моё имя возникло в Древней Иудее. Переводится, как «Богоподобный» или «Равный богу».

— Ты его случайно не с Мойшей перепутал? — откровенно развеселилась девчонка. — А то, что-то образ Господа в твоём исполнении очень странный получается. Больше на урку похожий. У нас таких богоподобных в наколках половина деревни ходит.

— Я, как сам Моисей, от насмешек устал,

Как Яхью, меня гнет неудач растоптал.

Ты терзаешь меня, Иисусу подобно,

Свои боли на нить я наматывать стал!

— шутливо продекламировал я.

— Интересный ты парень, Миша, — медленно произнесла Влада, как-то по-особенному рассматривая меня. — На вид, бандюга и уголовник, а «Рубаи» наизусть знаешь. Кто бы мог подумать? Если бы мне такое рассказали, не поверила.

— Ты читала Омара Хайяма? — удивился я.

— Конечно, не держи меня за дуру, — фыркнула девушка. — Очень люблю поэзию с детства. У меня, между прочим, мама учителем литературы была.

Девчонка погрустнела, вспомнив о чём-то своем. Я благоразумно не стал развивать тему, и с чувством произнес:

— Я знаю мир: в нём вор сидит на воре.

Мудрец всегда проигрывает в споре, с глупцом.

— Бесчестный — честного стыдит, — подхватила Влада. — А капля счастья тонет в море горя.

Уголки губ медсестры дрогнули, расходясь в улыбке, а лицо посветлело:

— Здорово.

— А эти стихи помнишь? — я прикрыл глаза:

— Судьба проказница, шалунья

Определила так сама:

Всем глупым счастье от безумья,

А умным — горе от ума.

— с торжеством добавила девушка. — Грибоедова стыдно не знать. Его в школе проходят.

— Знаю, — кивнул я, — у нас хорошая учительница литературы была. Любовь к классикам на всю жизнь привила. Только вот уверен, три четверти твоих ровесниц даже не вспомнят эти строки. Будут стоять, хлопать глазами и морщить лобик с умным видом.

— Ты преувеличиваешь, — возразила Влада.

— Ничуть, — спокойно ответил я. — Основная человеческая масса всегда была такой. Большинство людей не интересуются шедеврами изобразительного искусства, поэзии, не развивается и не ставит себе амбициозные цели. Они просто плывут по течению, решая сиюминутные бытовые проблемы. И в результате проживают обычную, серую и скучную жизнь, отказывая себе в развитии и в возможности её изменить.

— Зато у тебя жизнь интересная, — насмешливо фыркнула медсестра. — Судя по наколкам, как в «Джентльменах Удачи», «украл, выпил, в тюрьму».

— Было что-то подобное, — признал я, отхлебнув чая. — В прошлом. А сейчас я решил измениться. И отойти от подобного движа.

— Ну да, так я тебе и поверила. — ухмыльнулась Влада. — Был бандитом и вдруг стал примерным парнем. И что тебя заставило это сделать?

— Ножевое ранение, — честно ответил я. — Чуть богу душу не отдал. Считай, за гранью побывал. На волоске всё висело. И когда вернулся обратно, решил завязать с прошлым.

— Извини, — девушка смутилась и отвела взгляд, минуту помолчала, тряхнула роскошной русой гривой и добавила:

— Но я тебе все равно не верю. Насмотрелась на таких. Ты и твои друзья не похожи на законопослушных граждан. На бандитов больше. И ранение твоего друга, как бы о многом намекает.

— А чего же ты в свой дом бандита пустила? — язвительно поинтересовался я.

— Потому, что не могла раненного выставить, — призналась Владислава. — Не хотела грех на душу брать. Да и если бы вы задумали что-то недоброе, то с самого начала бы не стеснялись.

— Это верно, — я согласно кивнул. — Но даже в мыслях ни о чем подобном не помышляли. Если бы отказала, уехали, ругались бы, понятно, из-за товарища, и всё.

— Хотя с другой стороны, — задумчиво протянула медсестра. — Ведешь ты себя нормально. Не хамишь и не пристаешь…

— А надо? — прищурился я. — Хамить, конечно, не буду, но попристаю с удовольствием, чтобы поддержать образ. Только намекни.

— Не вздумай, — сердито сверкнула глазами Влада. — Руки поотбиваю.

— Как скажешь, — я с деланным безразличием пожал плечами. — Мне, главное, друга вытащить. Как в песне о летчиках в старом фильме. Первым делом самолеты. Ну а девушек можно и на потом оставить.

— Понятно, — лукаво протянула Влада. — Какой-то ты слишком положительный. Не бандит, а передовик производства, вылитая кандидатура на Доску Почета.

— Нет, — я мотнул головой. — Полностью положительных людей не существует. Как и абсолютно отрицательных. В каждом человеке есть что-то хорошее и что-то плохое. Человеческое стадо, к сожалению, в большинстве своем, деградирует. Его больше интересует темные стороны человеческой натуры, чем что-то светлое и доброе.

— Неправда, — с жаром возразила Владислава.

— А ты идеалистка, — я с интересом глянул на покрасневшую медсестру. — Хочешь наглядный пример приведу?

— Хочу.

— Вот смотри. Наш человек берет газету. Новости о трудовых свершениях, объектах БАМ, открытии библиотек, рассказы о состыковке спутников в космосе, он автоматически пролистывает. Это ему не интересно. Зато, помести статью о кровавом маньяке, так её с удовольствием прочитают в первую очередь. А потом