Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

уложиться. Он точно понимал, что не мог так здорово ошибаться. Время, когда он был запрограммирован в раба, составляло чуть более двух лет. Потом он год болтался в подручных Савафа, потом несколько месяцев готовился к побегу, который в итоге удался. Сюда можно прибавить еще несколько недель, в крайнем случае — пару месяцев, когда он побывал в плену у кваликов, а потом его обучал друг-Докай, и несколько дней, когда они летели сюда, на их континент, где находится Боловск. Если точнее, летели они чуть больше сорока часов... Откуда же семь лет?

Но все, с кем Рост разговаривал, утверждали в один голос — его не было семь лет. Ерунда какая-то.

— Потом ты почти год приходил в себя, потом писал свою книгу, — продолжала Баяпошка, — потом пробовал заниматься, как ты говоришь, фермерством, хотя даже у Гаврилки это могло бы получиться лучше. Но ведь с твоего возвращения прошло уже четыре года! И следовательно, по вашему продолженному исчислению сегодня началась осень тысяча девятьсот восемьдесят шестого, и ни днем меньше.

— Все-таки ты это к чему? — спросил Ростик, потому что аймихоша замолкла.

— Пора приниматься за дело. — Она вздохнула. — Так было решено начальством, и я тоже так считаю. Поэтому возникла маленькая интрига. Я как бы с тобой тут рисую картинки, а между тем... Разрабатываю твое сознание, чтобы ты снова мог... Служить. К чему, собственно, и предназначен.

— Значит, ты не для книги рисовала?

— Для книги, — Баяпошка даже слегка вскинулась, все-таки аймихо терпеть не могут лгать. — Это правда. Эти рисунки я использую на благо всех... Кому придется по твоей книге учиться, познавать, как устроено Полдневье за пределами нашего континента. Но вторая цель — вернуть тебя в строй.

— Я не согласен, — ответил Рост и повернулся, чтобы идти в Храм, хотя Баяпошка крикнула ему в спину:

— Ты стал каким-то деревянным! — Она подождала, пока он оглянется на нее. — Пойми, я не хотела такой роли, просто больше никого не было, чтобы... Привести тебя в чувства.

— Чувства тут ни при чем.

— Еще как при чем. — Она заторопилась, видимо, женская часть ее природы все-таки проявилась, не все же время ей быть художницей, нахальной и в высшей степени требовательной: — Да, когда ты пропал, я не стала ждать... Но я любила тебя и сейчас люблю, Рост. Ты не понимаешь, как это трудно было — оказаться без тебя. Вот я и...

— Я же сказал — чувства и даже наши поступки, продиктованные ими, тут ни при чем.

И вдруг с необычайной отчетливостью понял, что теперь вот случится у него такая полоса, когда все на свете будет диктоваться — или неявно зависеть, но все равно зависеть! — от всех и всяческих любовей, связей, браков, прежних увлечений... А это было неправильно, потому что слишком по-женски, с неистребимым девчоночьим отношением к миру через привязанности или, наоборот, неприязни. Слишком это затуманивало мир, в котором он привык существовать, но с этим теперь приходилось считаться. Может, пришел такой возраст, когда всяческие переживания настигают и мужчин?

Одно он знал точно. Раньше такого не было, все получалось само собой. И он бы с превеликим удовольствием обошелся без этого впредь.

Баяпошка смотрела на него исподлобья, словно формировала его мысли, как с ним это некогда происходило в плену, когда он был рабом. Или она все-таки угадывала его настроения, ведь женщины-аймихо склонны к эмпатии. Иногда даже слишком. Уж кому как не ему в этом разбираться, побывав мужем двух сестер из их племени?

Он пошел к Храму. Баяпошка почти в отчаянии поднялась, под ее ногами заскрипел песок.

— Ростик, если тебе будет лучше, я могу признать, что... Если бы знала, что ты жив, я бы...

Он отмахнулся от нее, как от докучливой мухи. Про себя подумал, все, больше никаких рисунков, какую бы ценность они, по словам аймихо, не представляли. Он с этим завязал. Как и с возможной службой Боловску в чине... Кстати, какой у него там чин имеется, кажется, дослужился до капитана. Невелика птица, смогут обойтись.

Но кто-то догонял его бегом, а потом взял за руку. Это была Роса, Росинка, Роска... Она заставила его остановиться, потому что запыхалась. Серьезно посмотрела в глаза, у нее были чудесные глаза, Гриневской породы, серые и слегка настороженные. Сильные глаза.

Она вся была очень складненькая и быстрая... И расчесанные на прямой пробор волосы, и две косицы, спускающиеся чуть не до коленок, и тверденькая, в цыпках, ладонь.

— Пап, — сказала она, — только не злись ни на кого.

— Да вы что, сговорились? — Сердиться на нее он не мог, в этом, наверное, и был расчет этой пигалицы, его дочери.

— Нет, просто я почувствовала... А еще дядю Бастена. Он вообще очень здорово опасность чует, мне бы так.

— Чувствует, — рассеянно поправил ее Рост.

— Ну да, чувствует. — Она торопилась, потому что хотела высказать как можно больше. — Только он рад тому, что произойдет, а ты — расстраиваешься... Я вот что хочу сказать — ты соглашайся. — Она подумала, отвела взгляд, всматриваясь уже не в него, а в то, что ощущала сама. — Это будет правильно.

— Таким, как ты, еще нельзя советовать взрослым, — ответил он и пошел дальше. Обернулся — она стояла, переживая за него. — Придет время, я с тобой во всем буду советоваться, но нужно подождать.

И вот Росинка вдруг вполне толково и даже серьезно отозвалась, это после его-то, так сказать, родительской отповеди:

— Смотри, не пропусти, когда это время придет.

А он и растерялся. К счастью, чрезмерно реагировать уже не было времени, где-то далеко в степи действительно разлился шум приближающейся машины. Кажется, все-таки не антиграва.

Глава 2

Машина была довольно необычной, таких прежде Ростик не видел. Небольшой треугольник, очень плоский, с открытой кабиной спереди, на которую, впрочем, можно было натягивать кожаный верх, как на старинном автомобиле, отец говорил, до войны такие были. В обоих крыльях находилось по антигравитационному блину, сзади между ними на вертикальной штанге крепился толкающий винт с воздушным рулем. Машина ходила над землей, как экраноплан, оба пилотских кресла были заняты. Сзади у нее имелось еще одно, небольшое место, хотя скорее багажник, сейчас пустующий.

Машина плавно снизила скорость, поюлила туда-сюда носом и улеглась на траву в паре десятков метров от первых построек со стороны степи. Эти будочки Рост давно подумывал снести, но места в самом Храме было маловато, вот он и не решался, слишком уж разрослось здешнее население. Хотя, с другой стороны, при обороне