Античный Чароплет. Том 1 - Аллесий

— Да, — сквозь зубы прорычала она.

Мы разошлись примерно на шесть метров. Небольшой поклон с моей стороны и кивок — с её. Наглючая сволочь. А затем в меня резко была брошена молния.

Отошедшие чуть подальше солдаты поддерживали нас криками. Молния, затем — огненный шар, потом — огненная стрела. Она говорила про испепеление? Пиромантка. Ну, молния против электроманта — ни о чём. Огненные заклинания прекрасно гасит водяной доспех. К сожалению, у меня заготовлено из шести аж три заклинания конкретно против демонов: копьё, стрела и цепная молния Мардука. Не думал, что надо будет драться с магом.

Вообще, я очень редко дрался лицом к лицу с чародеями. Убил в спину Гази, сбежал от двух мастеров-предателей Круга, ещё там — на кораблях у русалок, немного — в вылазках во время троянской… Ещё битва под стенами Трои и потом ещё нескольких колдунов отловили. Вот, собственно, и всё. Тем не менее, опыта у меня немало. Но и недооценивать эту девчонку не стоит. Становиться рабом на три года у неуравновешенной напыщенной дуры? Да ни в коем разе.

Собственно, узнавать, что там у неё имеется в арсенале, мне не очень хотелось. С рук сорвалась мощнейшая молния. Альфира судорожно стала сооружать электрический щит. Пока что же мою атаку отражало что-то другое. Какой-то амулет? Да, вероятно.

Мощная электрическая дуга, протянувшаяся между нами, и не думала исчезать. Мана утекала с чудовищной скоростью, но на наглую магессу обрушилась сила, способная многие часы двигать многотонные корабли. Сила, воплотившаяся в электрическом разряде. Заметив, что все её щиты спали, я убрал молнию. Остатки заряда сняли личную защиту. С той стороны была тишина. Кажется, воины не слишком представляли себе, что такое настоящий маг, а выпендрёж девочки, независимый вид и помощь в бою, которую она оказывала, принимали за серьёзную мощь. Нет, всё примерно ясно. Сама по себе она примерно такая же сейчас, каким был я, когда пришёл в Трою. Но меня-то можно уже назвать по силам мастером. Может, ещё не по искусству, но по силам — точно. А она — подмастерье. Хорошая подмастерье. Но не более того.

— Сдаёшься? — фыркаю, смотря на поднимающуюся магичку.

— Да… Да пошёл ты! — истеричный выкрик, после чего с её пальца был сорван какой-то перстень и брошен на землю. — Убей его! — а вот это уже было серьёзно. Демон. Большая такая горилоподобная тварь с рогами и когтями. Костяные наросты на руках и ногах, металлического цвета шкура, отливающая багровыми оттенками… И существо это бросилось прямо на меня!

Первый ступор прошёл. Сначала хотел долбануть молнией Мардука на максимальном заряде, но потом решил, что не стоит: неизвестно, что там у неё ещё есть в запасе. Изгнание…

Добежавшая до меня ревущая горила просто рассыпалась прахом. Телекинез вдавил Альфиру в землю. Я подошёл. Солдаты с той стороны не двигались. Продемонстрированная мощь их пугала.

— Моё желание — я хочу, чтобы ты мне не доставляла проблем ни прямо ни косвенно в течение пяти лет. Ясно?

Я пошёл обратно к своим. Кто-то выкрикнул, что, дескать, правильно: показал женщине место. Я же был в настроении подавленном. Почему? Ну, во-первых, этот поединок показал, что в решающий момент мне не пришло ничего в голову, кроме как надавить на противника голой мощью. Сейчас — да, прокатило. А против Йена? Он-то призовёт не одного демона себе в помощь. А кроме этого… А кроме этого поединок мне ничего и не дал. Вообще ничего. Альфира — обычная зазнайка, которую надо было перетерпеть. Она бы поиздевалась, да перестала, а теперь у меня новый враг. И одни только демоны Лэнга знают, кем она станет через пять лет. Выскочит замуж за второго сына императора — и будут мне проблемы. Наконец, чувствовал я себя попросту противно ещё и потому что пришлось драться с заведомо более слабым, да ещё и с женщиной. В общем, ситуация премерзкая. Ещё и дуэль эта во время войны… Хорошо, что вызвали меня. Если что, то гнев императора падёт на эту девку. Тьфу…

Вечером того дня мне казалось, что я слышал шелест и пару смешков где-то вдалеке. Впрочем, это скорее игра воображения, чем что-то иное.

В тот же день наши отряды разделились. После происшествия смысла оставаться дальше вместе не было. Да и не имелось такого приказа. Шли так, потому что безопаснее.

Зачистка территорий вокруг Киша шла отработанными методами. Проблем не возникало.

Я усиленно штудировал теорию из виртуальной книги. А еще отрабатывал один прием. Руны имели своё отражение в магии слова. В основном — на языке с’мшит. Древний язык, на котором говорили очень, очень давно. На нём имелись названия множества рун, которые и использовались в магии слова с соответствующими мыслеформами, которые, собственно, и делали руну руной. Так вот, немногие знали, а если быть точным, то, из мне известных, только троянский Круг магов, что с’мшит включал в себя множество жестов. А многие его руны, входившие в письменность этого языка имели собственный жест-обозначение. И эти жесты были в измерении Земли достаточно сильны, чтобы стать якорями мыслеформ. Тут стоило бы остановиться подробнее на магии рун и механизмах её действия, но проще сказать, что помимо слов и символов, некоторые руны могли обозначаться жестами.

Собственно, обозначать руну жестом я и учился. Нарисовать или произнести название, вложить мыслеформу и ману. Классический пример элементарного заклинания. С’мшит я выучил полностью за… Три. Не два, а за три свободных очка. Он был сложнее других языков, которые я ранее осваивал, и система назначила ему большую цену.

Вся прелесть рун — это фактически один из способов высшей магии. Наиболее бредовой и логичной из всего, что я знаю. Концепция строится на механизме реальности нашего мира. Та теория, которая мне была доступна, утверждала, что всё окружающее, зримое и незримое, есть иллюзия разной плотности. И мы все — тоже иллюзия. Полностью реален только один тип объектов: атман. Четвёртая оболочка души. Всё остальное имеет ту или иную степень реальности. Соответственно, высшая магия есть прямое воздействие на окружающую иллюзию. Ей не нужны механизмы или ещё что-то. Она не задаёт вопросов «как». Представил факелы горящими, подал маны, собственной волей увеличил реальность своего мнения по поводу того, горят факелы или нет.