Фантастика 2026-42 - Соня Марей

Рука Иниры слабо дернулась, а потом девушка села и недоуменно огляделась. Ее слегка пошатывало, волосы растрепались и укрыли плечи неряшливым черным покрывалом, но…

На ней не было ни следа крови! Только алый шрам выделялся на молочно-белой коже. Это не укладывалось в голове, я ведь видела, точно видела, как нож вошел в ее плоть!

Лишь сейчас я заметила, что в ладони матушка Этера держит маленький сияющий сгусток – он переливался всеми оттенками алого и трепетал, как крылья маленькой птицы. Или как… человеческое сердце! Я не могла оторвать от него взгляда, смотрела и не верила глазам.

Когда жрицы помогли Инире подняться и облачили ее в золотые одежды, Верховная сказала:

– Дитя, ты отдала самое дорогое ради нашего общего дела.

Призрачные алые щупальца потянулись к подношению, камень сыпанул искрами и поглотил то, что называлось сердцем. Но это был вовсе не орган, что гоняет кровь по телу, а частица души – та, что нельзя потрогать. Но, как оказалось, можно отобрать.

С этого момента Инира стала бессердечной.

Мгновения тянулись так медленно, что казалось – я схожу с ума. Ритуал завершился, и жрицы одна за другой покинули храм. Матушка Этера уходила последней: загасила каменные светильники, остался только голубоватый свет цинний, в котором лицо ее казалось похожим на лицо утопленницы.

Когда шаги стихли, и в святилище воцарилась пугающая тишина, путы ослабли – я почувствовала, что меня больше ничто не держит. Тело рухнуло кулем, локти и колени больно ударились о твердый камень – я застонала. Слепо зашарила по полу, потом оперлась трясущимися руками и приподнялась. Меня трясло, как в лихорадке, мышцы превратились в дрожащую бесформенную массу, волосы застилали лицо. Каждый вдох давался с трудом, будто ребра и легкие действительно размолотило в кашу.

Перед глазами вспыхивали картины кровавого ритуала. Никогда в жизни я ничего подобного не испытывала. При воспоминании о том, как нож Верховной вонзился в грудь Иниры, собственное сердце начинало болеть.

Да, подруга поднялась с алтаря живая. Выглядела, как Инира, но в то же время это была не она. Переродилась другим человеком, лишившись того, что у нас называют сердцем или частицей души. Что переживала она, глядя в непреклонное лицо матушки Этеры? Чувствуя, как магические путы удерживают руки и лодыжки, надеясь, что я каким-то чудом смогу ей помочь.

А я…

А что я? Оказалась слаба и беспомощна. Совершенно бесполезна. Более того, подобная участь скоро ждет и меня.

С огромным трудом, будто проведя в плену камня тысячу лет, я смогла разогнуться и встать на ноги. Перед глазами все кружилось и плыло, воздух показался до ужаса затхлым. Повинуясь неясному чувству, я побрела к алтарю – еще не спящему, теплому. Жар его звал и притягивал.

Собрав остатки сил, я ударила по нему кулаком. Потом еще раз, и еще… Совсем потеряв разум, я колотила алтарный камень со злостью, с непониманием, с желанием раскрошить это ненасытное чудовище в пыль. Так вот, значит, как! Так вот, почему суть ритуала от нас скрывают, ведь в противном случае мало кто из жриц решился бы добровольно отдать кусок себя – свою душу.

Я сползла на пол и привалилась лбом к алтарю.

– Что же ты такое? – вырвался всхлип. – Неужели без этого никак?

Неужели для поддержания жизни и безопасности Антрима мне придется через это пройти, стать бесчувственной и холодной, забыть все, что я любила? Забыть Ренна?

– А я не хочу! – еще раз саданула кулаком по камню.

Интересно, отец знает тонкости ритуала? Ему все равно? О, знаю, стоит мне ему выложить правду, как он отругает меня за слабость и эгоизм. Он не уставал повторять, что я думаю только о себе и иду на поводу у своих желаний.

Молнией вспыхнула мысль – а что, если сбежать? Затеряться в шумной Лестре или какой-нибудь мирной деревушке на равнине. Притвориться той, кем я не являюсь.

Нет уж.

Пойти по самому простому пути нечестно. Как я могу убежать и оставить их всех здесь? Сколько еще девушек должны принести себя в жертву?

Сердце упрямо твердило, что я должна увидеться с Ренном еще раз, это поможет найти разгадку.

Надеюсь, Ольд передал просьбу о встрече.

Глава 9. Весточка с гор

Реннейр

В таверне было многолюдно, народ едва на ушах не стоял. Столы ломились от выпивки и закусок, а хозяин, старина Эд, весело потирал ладони да гонял девок подавальщиц, чтобы те меньше болтали с посетителями и бегали резвей.

В углу обосновался бродячий бард, пегий щуплый мужичонка с намечающейся лысиной и пивным брюшком. Он рвал струны лютни и горланил известную непристойную песенку, вызывая одобрительные смешки. Я знал слова наизусть, но даже под пытками не присоединился бы к этой галдящей толпе, потому что слова – редкостная гадость и безвкусица.

– Ренн, ты что такой кислый?

Я перестал разглядывать дно кружки и поднял взгляд на Лейна. За его спиной вертелись девицы в откровенных платьях, одна из которых все время стреляла глазами в сторону нашего стола.

– Скучно.

Лейн опустил кружку на стол, расплескав несколько капель. Сегодня он составил мне компанию, потому что Варди, с которым мы обычно посещали подобные злачные места, еще не вернулся из Волчьей Пустоши.

– И чего тебе надо, скажи на милость! Вернулись живыми из этой глухомани, сиди да радуйся! – и загоготал.

В последнее время мое поведение вызывало ненужные вопросы у моих ребят. Нет, конечно, я всегда благодарен им за заботу и поддержку, но это уже перебор. Никому не позволю лезть в душу, сам буду кормить своих демонов.

– Схожу в кусты, – сообщил Лейн. Поднялся, кренясь вбок и цепляя ногой стул, и, пошатываясь, побрел на свежий воздух.

А меня хмель не брал. Я никогда не надирался до потери пульса, не видел в этом смысла – мне нужна была трезвая голова в любое время дня и ночи, но сегодня хотелось забыться. Внутри копошилась странная тоска, то ли дело в нелегком походе, оставшемся за спиной, где пришлось выжигать зачатки мятежа и проливать кровь – снова, снова и снова, будто я все еще не вернулся с войны. То ли всему виной другая причина. И думать об этом не хотелось, я гнал прочь эти мысли, но они всякий раз лезли в голову, стоило закрыть глаза.

И так от всего тошнило, что хотелось содрать кожу и сжечь. Еще этот проклятый амулет, подсунутый заботливым