Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко

О боже. Этого просто не может быть. Просто. Не может.

Он медленно опустился на Яську, между ее разведенных ног, завис, упираясь ладонями в диван. Глаза у Яськи были огромные, испуганные, а дыхание рваное, словно она только что норматив по физре пробежала на пять. Может, от возбуждения, но не факт. Ой, не факт.

В первый раз может быть больно. Интенсивность ощущений индивидуальна, зависит от психологического настроя, особенностей организма — и стараний, приложенных партнером. Партнерами. Они-то, конечно, старались… Но блядь.

Может, нужно было еще раз пальцами? Или ртом? Лесь не очень представлял, как именно, в книге этого не было, а по фильмам хрен разберешь, но можно ведь поэкспериментировать. Потренироваться. Можно ведь…

— Ну! Давай же! — толкнула его в плечо Яська.

Все мысли исчезли. Осталась только она, Лесь — и медленное, осторожное движение вперед. Лесь не сразу попал, сначала глупо возился, направляя себя рукой, и все равно пару раз ошибся. Но потом… Потом попал. Член погрузился в тугое, горячее, влажное, плоть обхватила его, обволакивая, сжимая, и это было как… как… Боже. Хер знает, как что, таких слов просто не существует. Лесь сжал кулаки, сцепил зубы, удерживая себя, чтобы не толкнуться глубже, не вломиться на всю длину, потому что нельзя, потому что у Яськи первый раз, он же не мудак, он не будет, он… Боже. Боже.

Осторожно, миллиметр за миллиметром он продвигался, плавно покачивая бедрами, и неотрывно смотрел на Яську — а она смотрела на него.

Ей нравится? Или нет? Больно? Не больно? Приятно?

— Ясь? Ты как? — сквозь зубы просипел Лесь, застыв каменным истуканом.

— Вроде нормально. Не знаю. А как должно быть?

— Мне-то откуда знать.

Они одновременно повернулись к Збышеку, и тот развел руками.

— Нет, ну а я чего? Я ж не девушка!

Это да. Это точно.

Придется самим разбираться. По ходу дела.

Отважившись, Лесь надавил сильнее, и Яська ойкнула. Он тут же застыл, окаменев мышцами.

— Больно?

— Да. Немного.

— Я… Я не знаю, что…

— Давай.

— Что?

— Давай! — Яська внезапно скрестила ноги у него на пояснице и напрягла мышцы. Не ожидавший такой подлости Лесь дернулся — и вошел до конца, проломив членом хрупкую преграду.

— Ты что творишь⁈

— Заткнись, — Яська облизала дрожащие губы. — Ну, чего застыл? Давай!

Она, поморщившись, качнула бедрами, и это движение взорвалось в Лесе радиоактивным ядерным солнцем. Сжав кулаки до белых пальцев, он начал толкаться — сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее, не в силах остановиться, не в силах замедлиться. О боже, господи, мать твою, блядь, блядь, О БОЖЕ!!! Застонав, Лесь кончил и обмяк, свалившись лицом в диван.

— Прости, — прошептал он Яське в плечо. И поцеловал ее в горячие припухшие губы.

Глава 33 Яся. Месяц назад

Яся прижалась к стене, пропуская мимо себя Збышека. Совершенно нормального утреннего Збышека — полуголого и босого, с влажными взъерошенными волосами. Спортивные штаны болтались где-то в районе бедер, Яся отчетливо видела светлую дорожку волос, сбегающую от пупка вниз, к… к… Кхм. Да. К тому самому. Что, в общем, выразительно виднеется под мягкой тканью штанов.

— Доброе утро, — Збышек, зевнув, плавно, волной потянулся, и бесконечные два метра мышц пришли в движение, напрягаясь и перекатываясь. Бицепсы, плечи, грудь, пресс… На светлой коже поблескивали капли воды, лениво стекая вниз — и руки чесались потянуться, стереть эти капли.

А Яся ведь может это сделать. Просто шагнуть вперед и сделать. Сказать что-то вроде: «Ты чего мокрый вышел, я окна открыла, сквозняк в доме. Простудишься». И Збышек ничего такого не подумает. Потому что они живут вместе. В одном доме, прямо в соседних комнатах, ходят в один туалет, умываются над одним краном. Как самая обычная семья.

С ума сойти. Всего месяц назад Яся точно так же сталкивалась в коридоре с выбритым, благоухающим лосьоном отцом. А теперь — со Збышеком Богуцким.

Девчонки из школы умерли бы от зависти, если бы узнали.

Жаль, что они не узнают. Школа, конечно, уже позади, и пора забыть все эти детские глупости. А тщеславие — это плохо, порядочные люди не тыкают окружающих носом в собственные достижения. Но все равно жаль.

То-то Рузеньку перекосило бы.

Хотя Рузенька, наверное, не только по груди Збышека гладила. Все-таки они пару месяцев повстречались, а Збышек не из тех, кто будет с девушкой скромно за ручки держаться.

Интересно, а Рузя трогала его за живот? Скользила пальцами по этой дорожке волос — сверху вниз, туда, под резинку? Наверное, да…

Яся проводила Збышека взглядом, непроизвольно задержавшись пониже поясницы — там, где над крестцом отчетливо проступали две впадинки.

Интересно, если там лизнуть, Збышеку будет щекотно?

Да что ж такое-то! Почему с утра в голову глупости всякие лезут?

Словно почувствовав ее взгляд, Збышек развернулся.

— Ты кофе не ставила?

— Нет пока. Я только проснулась, — Яся неуверенно одернула на себе шелковый халатик. Под ним была закрытая пижама, ничего неприличного, но все равно Яся не решалась выходить из спальни без халатика.

— А, ну ладно, — снова зевнул Збышек. — Тогда я поставлю. И бутеров нарежу, жрать очень хочется.

А Рузе он бутеры не резал! Хоть бы куда она свои липкие ручонки совала. Делать Збышеку нефиг — Рузю бутерами кормить.

— И на меня режь! — Лесь высунулся из спальни, как чертик из коробки. Всклокоченные волосы стоят дыбом, на щеке розовеет след от подушки и трусы яростно топорщатся в том месте, которым мальчики так сильно отличаются от девочек. Лесь явно только что выполз из кровати, выдернутый из утренней дремы могучим заклинанием «бутики».

— Доброе утро! — улыбнулась ему Яся.

— Ой, бля, — Лесь шарахнулся назад, прикрыв пах ладонями. — Извини!

И появился снова, уже в рабочих штанах.

— Прости. Не думал, что ты тут.

— Если меня здесь нет — с кем же тогда Збышек разговаривал?

— Фу. Логика, — поморщился Лесь. — Никакой логики до кофе, это противоестественно. Как спала сегодня? — склонил он лохматую голову набок.

Вчера Лесь весь вечер провозился с Ясиной кроватью, сначала разобрав ее на запчасти, а потом снова собрав. Вроде бы ничего особенного не сделал — но после этой нехитрой процедуры кровать перестала скрипеть и раскачиваться от малейшего движения, обретя каменную прочность.

— Отлично спала. Спасибо, — Яся словно бы невзначай скользнула по Лесю взглядом.

Вроде бы тоже мальчик, тоже восемнадцать — ну, почти восемнадцать — тоже бродит по дому сонный и полуголый. Но насколько другой. Сухощавый, гибкий, как кот, с легкими твердыми мышцами. Кажется,