Фантастика 2025-152 - Екатерина Александровна Боброва

— Будут ружья, Мочитомо, — тяжко вздохнув, принял решение генерал. — Уже в скором времени. Но немного. Долго их делать. И непросто.

— А кто именно их получит?

«Ну, как кто? — вертелось на языке у Наполеона. — Лучшие в выучке, конечно».

Вертелось, да сказать не успел. Щеку его левую, словно, огнем жгло. Повернулся — а толстяк Ивата его своими глазищами прямо испепеляет. Сразу вспомнилось, как казначей криком кричал, требовал ружья Щеголям продавать.

«Это ж ценность такая великая! — тряс тот жадными щеками. — Ничего ценнее на всем Тиндэе нет!».

— Получит тот, кто достойную цену за ружье даст. Об этом с моим казначеем будете вести беседу. А пока — закончим встречу.

Наполеон оглядел зал.

— А где мой добрый друг О?

Глава 17

Гванук прокашлялся, чтобы его голос стал… погуще.

— Бонжур! — звонко поздоровался он с классом и перешел на чосонский. — В тайном языке все слова делятся на разные группы. Есть слова существительные, которые обозначают предметы или существа. Есть глаголы, что означают действия. Еще есть прилагательные, повествующие о свойствах вещей и явлений… И иные группы. Так вот: в тайной речи все эти группы меняются по правилам, которые бывают особые для каждой из них.

Класс… Здоровые мужики, покрытые шрамами; Головорезы, Стеновики, Псы, люди Монгола и Белого Куя. Сейчас все они сняли свои доспехи и расселись в просторном зале северного дворца — и с нахмуренными лбами слушают усталого адъютанта О.

Это всё сиятельный. Главнокомандующий решил, что раз наступило затишье, то надо бы его использовать с выгодой. И поручил организовать в Дадзайфу школу. Он, наконец, оценил выгоду тайного языка в секретном общении внутри армии (особенно, в окружении неспокойного и не всегда надежного Ниппона).

«Нужны знающие люди, — говорил Ли Чжонму. — В каждой роте каждого полка, в каждой службе. Тогда это будет работать».

До этого Гванук учил лишь толстяка Ивату и некоего Мэя Полукровку из полка Монгола. А теперь генерал Ли поручил ему обучать даже не десятки, а сотни людей! Чтобы в каждой роте были знающие люди. По приказу сиятельного адъютанту выделили целое здание в замке. Ли Чжонму научил его, как можно учить не одного, а сразу много людей. Их разделяют на группы по уровню подготовки — классы. И эти классы должны приходить на занятия строго по расписанию. Учитель дает всем одну и ту же информацию, общее для всех задание. А потом занимается уже с другим классом.

Гванук помнил, как его тогда поразила необычность и простота решения. «Школа» в чем-то неуловимо напоминала мастерскую Тадаши, где все работали, как механизм, а изготовление ружей шло непрерывным потоком. Так и здесь. Собрали две разные группы: двести воинов изучали только один тайный язык. А еще сорок, кроме языка волшебной страны учили бук-вы и счет. Последнему их обучал Даичи. Казначей был вторым учителем Школы. Занятия шли каждый день — по несколько уроков. Одно и то же приходилось говорить по десять раз — это однообразие оказалось самым тяжелым для Гванука.

— Давайте на примере разберем, — устало продолжил он. — Назовите мне какое-нибудь существительное тайного языка.

— Ле Сольдат! — выкрикнул кто-то радостно.

«Ну, конечно, — усмехнулся адъютант. — Самое любимое существительное. Воины!».

Вообще, он знал, что на самом деле на волшебном языке «Воин» звучит «Ле Геррье». Но Ли Чжонму больше любил именно «Ле Сольдат». Он пояснял, что геррье — это самураи на службе у местных дайме, а сольдаты — это профессиональные обученные воины на постоянной службе. Как раз, какие есть в Южной Армии. Или Армии Старого Владыки, как ее еще частенько называли. Причем, порой неясно даже было, какой владыка подразумевается. Чосонцы думали о короле Тхэджоне, ниппонцы — об императоре Го-Камеяме.

— Отлично! Ле Сольдат — это один воин, — продолжал механически говорить Гванук, думая о своем. — А, если воинов много — следует добавить в конце «с». Или если вы хотите использовать слово в разных формах: воина, воину, воином, то в тайном языке перед словом требуется ставить разные предлоги. Запоминайте…

Ученики ждали, что же стоит запомнить, но Гванук открыл рот и поперхнулся. Позади комнаты, в дверном проеме стоял генерал Ли. Адъютант О даже не знал, что тот приехал в Дадзайфу. Старик тихонько кивал головой и улыбался…

— Ты хорошо знаешь тайный язык, О! — похвалил Ли Чжонму своего бывшего слугу, пока тот (уже после урока) носился по комнате, заваривая свежий чай. — А как успехи у твоих учеников?

— Слишком по-разному, сиятельный, — вздохнул Гванук, снимая кипящий котелок с жаровни. — Когда учишь много людей сразу, трудно добиться одинакового качества.

— Знаю, — согласился генерал Ли. — При такой системе это неизбежно. Но зато какой охват!

Гванук послушно кивнул, разливая чай по двум чашкам; главнокомандующий настоял, чтобы они пили его вместе.

— А сам как? — с неожиданной… заботой в голосе спросил Ли Чжонму. — Не устаешь?

— А что мне делать, сиятельный! — с напускной улыбкой ответил О. — Ты меня от забот о твоей особе отстранил. Мне и заняться нечем в Дадзайфу.

«Ну, не говорить же ему, что я в эту Школу вцепился, как в спасение! Пять-шесть однообразных уроков ежедневно. Долбежка, зубрежка, работа с отстающими. А потом — бегом к Арите, чтобы мечевому бою учил… или еще лучше к Головорезам, которые своего крошку-генерала так тренируют, что пух и перья летят!.. Чтобы потом прийти в свою комнату полумертвым, рухнуть на койку без сил… Чтобы в опухшую голову даже мысль преступная не пролезла! Ни единая…».

За последние месяцы жизнь в замке Дадзайфу совершенно наладилась. Вошла в нормы приличия. В том числе, и для благородных замужних женщин, которым не пристало ходить там, где толпится много грубых мужчин. Так что случайных встреч с Айдзомэ теперь не случалось. Осталось вытравить мысли о ней.

— Это хорошо, что не устаешь, — обрадовался генерал Ли, повернулся к дверям и крикнул страже. — Позовите-ка Мэя.

Вскоре в комнату и вправду вошел Полукровка. Гванук до сих почти ничего не знал об этом странном парне. Вроде бы, он был чем-то вроде снабженца в полку Сука. Только вот у себя на занятиях адъютант регулярно видел Мэя Ёнми, а вот в расположении людей Монгола тот сроду не появлялся.

Мэй мягко сел на циновку, Гванук молча поставил