Фантастика 2025-152 - Екатерина Александровна Боброва

И мастерам это всё категорически не понравилось.

— Зачем строить так, сиятельный? — нахмурился корабел Мацуура.

— Для надежности, — недовольно пояснил Наполеон, прекрасно понимая, что у него не хватает знаний для спора со специалистами. — Видите, плоский киль? Вода давит на него слева и справа — и такое судно не опрокидывается. Обтекаемый корпус, острый нос разрежут воду, как нож. Судно станет быстро двигаться в воде, легко маневрировать…

— Ты уверен, генерал Ли? — прищурился лохматый мастер. — Мы всегда строили корабли с широким дном. Вода давит на него снизу — и судно просто проскакивает воду поверху. Разве не легче провести ладонью по поверхности водной глади, чем разрезать ее в глуби? Попробуй сделать это сам.

— Если волна выше дома, то запрыгивать на нее смертельно опасно.

— Если волна выше дома — надо ждать на берегу в тихой гавани.

— А ведь твой корабль даже к берегу не подойдет, сиятельный! — подхватил вдруг другой мастер, уже из Хакаты. — С такой формой корпуса он будет сидеть глубоко в воде, этот твой киль уходит еще глубже. Он же сможет заходить только в самые глубоководные гавани. Любая мель его обездвижит. И к суше он не подойдет.

— Верно.

— А как же тогда туда попадут люди? Как поместить туда грузы, сиятельный?

— В гаванях нужно строить причалы. Ну, или перевозить всё лодками.

— Ты считаешь, что это удобно, господин? Корабль вечно будет стоять в воде, на глубине. Ко многим берегам он просто не сможет подойти. А как его чинить?

— Нужно строить специальные доки…

— Везде, где он получит повреждение?

— Мой господин, — тут подал робкий голос и чосонский мастер. — А почему ты считаешь, что твой корабль будет быстрым? Ведь он так глубоко в воде сидит — он же завязнет в ней почти, как в песке! Я не представляю, сколько весел надо, чтобы сдвинуть его с места!

— Зато на такое устойчивое судно можно поставить много больших парусов! — тут Наполеон нашелся, что сказать. — Сила парусов значительно выше, чем у маленьких гребцов на веслах.

— Верно, — кивнул мацууровский корабел. — Когда этот ветер есть. А если ветра нет? Если ветер дует не туда? Или вот как кораблю выйти из гавани, в которую тот зашел на стоянку?

— Лодки могут отбуксировать его на открытую воду… — Наполеону уже самому не нравились его ответы.

— Сиятельный, ты предлагаешь нам построить корабль, который сможет сам передвигаться только при удобном ветре, который не сможет сам выйти в открытое море, не может подойти к любому берегу… Но зато он режет волну?

— Да! — с последними остатками убежденности ответил генерал «Ли». — И это важно! Такой корабль не боится штормов и может ходить на дальние расстояния.

— Он пройдет пять морей и в итоге не сможет подойти к берегу, — хмыкнул мацууровский корабел, явно ставший главным зачинщиком тихого протеста. — Сначала надо обустроить глубокие гавани с пристанями, уходящими в море. И только потом строить твои корабли… которые смогут ходить лишь между ними.

Наполеон все-таки продавил начало постройки килевого корабля. Небольшого — раза в полтора длиннее тех же «черепах», но заметно меньшего, чем былой мэнсон-флагман. Новый корабль, при этом, должен стать ощутимоУ́же кобуксона, но иметь более высокие борта. И намного большую вместительность. Обговорили постройку двух мачт и цельной палубы… Хотя, генерал уже и сам сомневался в своей задумке. Какой корабль они построят? Он ведь не сможет толком контролировать рабочий процесс и поправлять. Он даже не знает, как правильно оснастить судно — только общие принципы. Какую площадь парусов выдержит этот корпус… Как их разместить на мачтах… Где ставить мачты на продольной оси судна… Там ведь тоже своя математика — как и в его любимом артиллерийском ремесле. А потом появятся вопросы управления судном! Что он сможет объяснить Белому Кую и его людям?

«Попробуем, — Наполеон осадил сам себя. — Ресурсы невелики. Но, если получится, то мы и во флоте устроим настоящую революцию, как до того, в армии. За первым „уродцем“ последуют фрегаты! Нескоро… Здесь могут годы уйти. Но мне и не надо спешить: ведь на первый же фрегат потребуется сразу 30–40 пушек. Боги милостивые! У меня сейчас во всей Южной армии столько нет. А это потребуется только на один фрегат. И порох с ядрами — соответственно. И канониры в положенном количестве…».

Никто никогда не видел сомнения в глазах «старого генерала Ли Чжонму». Наполеон точно знал, что его люди убеждены в абсолютной уверенности командира в будущем… Но он часто сам ужасался своим замыслам. Даже, когда отливали первую полевую пушку по его чертежам. А сколько дней он боялся решиться на идею похода на Ниппон…

— Сиятельный! — перед затуманенным взором генерала материализовался вестник. — Сообщение из Дадзайфу: убийство.

— Что? — Наполеон всё никак не мог перестроиться на то, что в его землях уже несколько месяцев царит мир; а смерть перестала быть рутинным событием. — Какое еще убийство?

— В новом полку, господин. Стрелок зарубил мечом своего ротавачану.

Новый полк. Гениальная (как казалось когда-то) задумка приносила лишь огромное количество проблем. Пять провинций, четыре сюго, десятки крупных даймё — всё это как-то надо было контролировать. Единственным рабочим вариантом быстрого приобретения лояльности являлась система заложничества. Только она имеет и обратный эффект: вызывает острую неприязнь к тем, кто заложников держит. Тогда-то в штабе и родилась мысль пригласить в Дадзайфу младших родственников из всех влиятельных семей — и обучать их воевать по правилам Южной армии. Поделиться опытом, так сказать.

Нет, это правда казалось прекрасной идеей. Чудеса Южной армии на поле боя у всех вызывали восхищение и зависть. Все мечтали научиться также. А значит, не будут чувствовать себя пленниками. Кто-то даже проникнется идеалами «Южного двора», станет искренними сторонниками. Но ни Наполеон, ни, тем более, сами самураи не осознали в полной мере, насколько последним придется изменить свой образ жизни. Изменить свои принципы.

«Ли Чжонму» лично выступал перед прибывавшими отрядами волонтеров-заложников. Лично объяснял всем, что прежнюю жизнь придется забыть.

«Теперь вы служите по законам Южной армии, — твердо говорил Наполеон. — Забудьте о своих традициях. Здесь вы познакомитесь с наиболее эффективным управлением, поймете, что такое дисциплина, что руководить должны не знатные, а достойные».

Конечно, они кивали. Но, сталкиваясь с «несправедливостью» в