"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

Над домиком еще курился дымок, дрова в топке постепенно прогорали. Печка медленно остывала, а ледяные щупальца мороза пробирались в комнаты, чтобы сковать холодом всё внутри. В сарае беспокойно заржала белая кобыла, но её голос заглушил гул вертолетных лопастей. «Шмель» поднялся в воздух, сдул с крыши снег и полетел на запад.

«Еще немного – и всё закончится. Только бы её спасти, а дальше уже не важно. И не страшно. Еще недавно было страшно, а теперь нет. Не для меня придет весна, не для меня Дон разольется», – неожиданно вспомнил слова старой песни Альберт Борисович. Он понимал, что до весны ему не дожить. Да особо и не хотелось. Болезнь Тани опустошила его изнутри, он перестал бояться смерти. Когда так часто с ней сталкиваешься, то начинаешь привыкать. А бояться того, к чему уже привык, – как-то странно.

Неожиданно Таня пришла в себя и открыла глаза. Но вместо лиц, увидела лишь размытые силуэты. Затем девочка услышала нежный успокаивающий женский голос и почувствовала заботливое поглаживание.

– Ангелы…, ангелы, заберите меня, – прошептали посиневшие губы, но никто не смог разобрать ее слов.

Болото лихорадки на мгновение выплюнуло малышку, но лишь для того, чтобы снова засосать еще глубже. Девочка вновь впала в забытье и больше не просыпалась.

«Шмель», рассекая встречный ветер, приближался к южно-уральским широтам. Лев Николаевич потер глаза, пытаясь взбодриться, он не спал всю ночь. Хоть вертолетом и управлял автопилот, но президент не расслаблялся и контролировал весь полет.

«Лишь бы дотянуть, давай, родной, давай…», – молился Корнилов, с тревогой наблюдая, как остаток топлива стремится к нулю. И, словно издеваясь над ним, мощный поток ветра тряхнул машину. Маша испуганно вздохнула и потрогала лоб девочки: температура чуть спала, но из-за кашля на губах проступила кровь.

– Тише, потерпи еще чуть-чуть, солнышко, – шептала Воробьева, поглаживая Таню по руке. Её маленькое бледное лицо с тонким носиком болезненно морщилось при каждом приступе кашля.

– Странно, кого-то она мне напоминает, – задумался Андрей, вглядываясь в миловидное личико.

– Твоя соседка по лестничной площадке, – подсказал сиплый голос Хаимовича.

– Да ладно?! Обалдеть просто! Точно, а я смотрю, лицо знакомое, – не веря своим глазам, воскликнул Кузнецов, – я с её семьей особо не общался, здоровались только. У них фамилия еще такая смешная была… Цветочкины, что ли?

– Ромашкина. Её зовут Таня Ромашкина, – поправил профессор.

Услышав свою фамилию, девочка вздрогнула и опять стала лепетать что-то бессвязное. Андрей сдвинул шапку на затылок и почесал лоб:

– Как вы вообще с ней встретились?

– После того, как я вернулся, то решил навестить тебя, забрать… Доджа… В городе уже царил бардак, анархия. Тебя не оказалось дома, но вдруг открылась соседняя дверь. Таня попросила меня помочь. Не знаю почему, но я согласился. Ее родители заразились одновременно и лежали без сознания на последней стадии. Я их убил, а ребенка забрал с собой. Я ввел Тане вакцину, так что заражение ей не грозит, но иммунитет не справился с переохлаждением. Хотя вообще чудо, что она так долго борется, после всего этого, – профессор подробно рассказал им историю того, как девочка упала в реку.

Маша с еще большим сожалением посмотрела на ребенка, и устало прошептала:

– Как она вообще дошла…? Я бы легла и замерзла, прям в сугробе.

– Так оно и было бы. Я отдал ей свою одежду и заставлял идти, чтобы она двигалась и хоть немного согревалась. Когда силы её совсем оставили, то понес на руках. Едва-едва доковыляли, но не знаю, был ли в этом смысл или я просто отсрочил её смерть.

Маша смотрела на Альберта Борисовича и не могла понять, как в нём уживаются два таких разных человека. Один силой своего злого гения уничтожил почти все человечество, а второй рисковал жизнью ради чужого ребенка, которого едва знал. И кто же сейчас перед ними: убийца или спаситель?

Хаимович не был похож ни на того, ни на другого. Слишком слабым, изможденным и опустошенным выглядел этот человек. Порванный в заплатках пуховик, треснутые очки и неопрятная борода, походившая на садовую метлу – в таком виде он скорее напоминал несчастного бродягу, чем всемирного злодея. Героя в нем разглядеть также не получалось.

Андрей тем временем оценивал степень адекватности профессора, тщательно обдумывая свой вопрос. Он помнил, чем закончился их прошлый разговор в коттедже, и не хотел повторения того сценария. Тогда тоже казалось, что всё под контролем, а затем они едва спаслись из горящего дома. Вдруг и на этот раз Альберт Борисович выкинет подобный фокус? Немного успокаивало, что рядом девчонка, и пока она дышит, рисковать её жизнью он не станет. Но на их жизни ему плевать, Хаимович уже доказал это тогда, в Новосибирске.

С другой стороны, Кузнецов не забыл, что профессор предупредил его об эпидемии, дал вакцину и впустил в дом, когда их чуть не растерзала толпа зомби. Значит, что-то человеческое в нем еще оставалось. Главное сейчас – не разбудить того зверя, который чутко дремал в отрешенном с виду Хаимовиче.

Вертолет начал снижаться. Машина слегка накренилась и стала поворачивать. Все с тревогой ждали приземления.

– Кажется, дотянули, топлива три процента осталось, но этого хватит. Мы почти на месте, – обнадежил пассажиров президент.

Альберт Борисович поднялся и с недоверием уставился в иллюминатор:

– Мы уже добрались до вашего убежища?

– Нет, мы где-то на Урале. Тут будет дозаправка, и полетим дальше, еще часов пять, – Андрей напряженно следил за каждым движением Хаимовича.

Вскоре шасси коснулись поверхности, и гул лопастей постепенно затих. Когда пропеллеры остановились, Лев Николаевич выбрался из кабины и огляделся. Как и в первый раз никто их не встречал, хотя Корнилов заранее предупредил «базу» по рации.

Минуты ожидания текли медленно, как вода в спящей реке. Президент уже решил идти пешком к бетонным ангарам, но вдруг раздался рев снегоходов.

– Не прошло и полгода, – тихо выругался Лев Николаевич, когда майор Власов со своим отрядом подкатил к вертолетной площадке.

– Приветствую, – все так же вальяжно поздоровался «союзник» с Корниловым, – нашли своего Кулибина?

– Да, но мы спешим. На борту больной ребенок, девочке нужна срочная госпитализация. А где Иван? Я думал, он подъедет с вами…

– Жив, здоров, согрет и накормлен. Чего сейчас еще надо человеку для счастья? Разве что не обласкан женским вниманием, чего нет – того нет, тут уж извините. Пойду, взгляну на этого «зверя», – не спрашивая разрешения, Власов открыл дверь в пассажирский отсек. Он скользнул взглядом по лицу Андрея, чуть дольше задержался на Маше и затем уставился на хмурую физиономию Хаимовича.

– Мы торопимся, приступайте к дозаправке, – требовательно, почти как в прежние времена, приказал Лев Николаевич.

Но на майора этот тон не произвел никакого впечатления, Власов повернулся к своим людям и сделал знак рукой:

– Действуйте.

Тут же один из бойцов направил дуло автомата в грудь президенту, а остальные обступили вертолет.

– На выход, живо! Шевелитесь, и никто не пострадает!

– Чего?! Эй! – завопил Андрей, но хвататься за оружие было поздно. Маша заплакала и обняла дрожащую Таню. Один Альберт Борисович не проронил ни слова, а лишь безучастно закрыл глаза, понимая, что всё кончено.

– Вы что себе позволяете?! На каком ос…, – Корнилов не успел договорить. В глазах президента потемнело, а из разбитой губы брызнула кровь. Он как подкошенный рухнул на спину и растянулся на снегу.

Майор навис над телом Льва Николаевича и склонил голову на бок, раздумывая, что с ним делать. Через несколько минут вновь загудели двигатели снегоходов. Машу с девочкой усадили на мотосани, а остальных заставили идти пешком по заснеженному полю.

Опустевший вертолет так и не дождался топлива. Холодные белые хлопья скатывались по фюзеляжу, лопасти слегка пошатывались, обдуваемые ледяным ветром. «Шмель» застыл посреди взлетного поля, уже не в силах подняться в воздух.

Глава 27. Работа выживать

Мертвый город напоминал мертвое тело. Как и все живые организмы, после смерти он также