"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Земнов поднял было руку для карающего подзатыльника, но передумал. Он лишь грустно улыбнулся нашему знатоку древних языков и вернул украшение на стол. Денисыч тут же поспешил извиниться в своей привычной манере, то есть достал из сумки очередную амфору. Чаши также появились как по волшебству, ровно четыре.

– Зема, сотоварищи, братцы и сестрицы, если когда вас обидел, простите меня, дурака! Сегодня мы все вместе такое провернули, таких фриков уделали, я с вас горжусь, чес-с слово!

– Принято, – мы разобрали чаши с густым красным мускатом, откликаясь на тост бородатого полиглота, как на искренний крик души.

Кажется, я начинал привыкать к некоторому (иногда даже чрезмерному) количеству вина в день. Но меня ведь заранее предупреждали, это Крым, это Херсонес, а непьющий музейный работник всегда вызывает слишком большие подозрения: уж не сволочь ли он? Наверняка примерно так и говорил Антон Павлович Чехов, поскольку подобная мысль могла взбрести в голову великого писателя исключительно на крымском побережье…

Разошлись за полночь. Всё золото было решено сдать на сохранение могучему специалисту по мраморным скульптурам, меди и бронзе. Лучшего хранителя и придумать было невозможно: он же над ним всю ночь спать не будет, хотя при мне написал сообщение Феоктисту Эдуардовичу, оповестив его о том, что задание выполнено успешно. Шеф, конечно, не ответил – ночь, но поскольку просыпается он с первыми лучами, то наверняка заявится сразу, как прочтёт. Хоть в пять утра!

Я пофоткал на свой смартфон Светлану в скифском золоте, обещал переслать ей на почту или закинуть в «облако». Она мягко улыбнулась, сняла серьги и ожерелье, а потом сказала, что никаких связей по социальным сетям категорически не поддерживает.

Во-первых, ценит своё личное пространство, во-вторых, как натура увлекающаяся может увязнуть в спорах с форумными знатоками: «А вы в курсе, почему на греческих вазах у героев маленькая пипирка, а у варваров большая?»

Так вот уж она-то как раз отлично знает, что её тупо разводят на дебильный спор, потому что она женщина, а значит, априори ни в чём разбираться не может. Поэтому вечно страдала от невозможности доказать идиоту, что он идиот, даже если этот идиот категорически уверен в обратном. И в-третьих, не хочет, чтобы её нашли всякие знакомые, одноклассники или однокурсники…

– Бро, она боится, шта сама нач-н-нёт искать своих бывших мужик-ков… ик!

Что ж, мне пришлось пообещать непременно нарисовать одно из этих фото и подарить ей. Гребнева довольно щёлкнула болтливого сотрудника по носу, беззлобно обозвала его «завистником» и ушла к себе, качая бёдрами, словно греческая триера.

Герман, как и говорилось выше, собрал всё золото в обычное пластиковое ведро, пожелал нам спокойной ночи и отправился к себе. Денисыч предпочёл остаться у фонтана в гордом одиночестве, потому что меня уже тоже кренило набок. А вот когда я добрался до своей комнаты и лёг, то, резко провалившись в сон, почти в то же мгновенье вдруг поймал себя на том, что вроде бы и не сплю.

Ну как, то есть сплю, конечно, но сон мой настолько материален, что его можно было потрогать, вдохнуть, войти и выйти. Не знаю, как ещё объяснить понятнее, поэтому перейду к сути: в моей комнате, на моём табурете, направив на меня свет моей же настольной лампы, сидел странный человек.

Да, именно человек, и нет, именно что очень странный. Совершенно обнажённый и словно бы слитый из двух равноценных половин – мужской и женской. Разделение было слишком откровенным и шло от головы до ног. Мне доводилось встречать подобное в набросках учеников Леонардо эпохи Возрождения. Но чтобы увидеть воочию…

– Александр Грин, – без малейшего знака вопроса определил некто (потому что совершенно непонятно, как там его следовало бы называть), – тебе никак не стоит называть нас. Мы можем читать твои мысли, словно знаки звёзд на пересечениях Млечного Пути.

«Хм, если вы читаете мысли, то, наверное, мне лучше помолчать», – подумал я.

– Это разумно. Говорить будем мы, ты откроешь рот, когда мы потребуем ответа.

«Интересно, а вот Земнов, когда качается, он пьёт анаболики или подкалывается чем-нибудь?» – неожиданно для самого себя задумался я.

– Не отвлекайся, – напомнил гость уже почему-то женским голосом. – Итак, нам важно понять.

«Да нет, если бы он сидел на химии, то рельеф был бы проработан до мышечной ниточки. К тому же от вина он редко отказывается, хлеб ест килограммами, масло трескает, углеводы в виде фруктов и овощей, белок тоже без всякой системы, так что вряд ли».

– Остановись!

– С чего бы, – вслух ответил я. – Это мой сон, творю какую угодно хрень! Не нравится – могу вообще проснуться.

– Давай я сделаю ему больно, – предложил один голос другому. – Но если он закричит, то сюда сбегутся все.

– И что? Мы сейчас нематериальны, просто растворимся, и всё.

– А смысл тогда лезть к нему в подсознание?

– Ну да, ты права. Мы не можем уйти без ответов на вопросы. Эй, Александр Грин? Ты способен к конструктивному разговору?

«Надо будет смеха ради купить ему такие спортивные стринги, в каких выступают культуристы. А то он слишком серьёзно ко всему относится».

– Хорошо, мы даруем тебе право отвечать нам вслух, – торжественно сообщил(ла) он(она). – Скажи, ты веришь в богов?

– В бога? – поправил я. – Верю, умеренно. Родители крестили в детстве. А уже в университете мы проходили религиоведение как основу зарождения самых разных видов и жанров изобразительного искусства. По сути, искусство и вера происходят из одного корня в попытке осознания окружающего мира и самого места человека в нём.

– Получается, он дурак, – вновь заспорили голоса.

– Зато образованный.

– Но он ничего не видит в упор!

– Возможно, это защитная функция психики, позволяющая не сойти с ума. Потому что не с чего сходить.

– От дурака слышу, – обиделся я. – И дуры тоже.

– Всё, ему не жить.

– Сам вали отсюда, гермафродит пидерменствующий! Это мой сон, развели тут…

Наверное, мускатное вино всё ещё не до конца выветрилось из моей бедной головы, поскольку я недолго думая запустил ему(ей) чёрным маркером прямо в середину лица.

– Попал?

Да, я попал во всех смыслах. Фломастер удачно разрисовал женскую половину носа!

– Между прочим, эта краска очень плохо смывается.

Странный человек вскочил со стула и бросился на меня, но случайно задел шнур настольной лампы. Да чего там, он его выдернул с мясом, прямо с розеткой, из стены.

Сверкнула короткая зелёная молния, моя комната опустилась во мрак, а неожиданный и странный гость при виде электрического разряда мгновенно растворился в воздухе…

Кажется, на этом моменте