Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

– Тот самый? – скосил на него взгляд генерал. – Из уголовных? Кличка Гимназист?

– Так точно.

Джунковский совиным взором просверлил Георгия, словно хотел сказать: что ж ты, сукин сын, наделал! Но, помолчав, выдал другое:

– Его величество жаловались мне, что у него остались синяки на руке.

– Я действовал сообразно ситуации, – оправдался Ратманов и на всякий случай еще выше приподнял подбородок. – Иначе было нельзя…

– Все правильно, – вдруг улыбнулся главный жандарм. – Государь тоже это понимает. Он велел передать тебе… Вам свою благодарность!

Джунковский повернулся к Двуреченскому:

– И всем остальным тоже за вывод из опасной ситуации государя и великих княжон.

– Рады стараться! – команда номер пять, как один, по-военному, щелкнула каблуками.

А товарищ министра задрал голову и весело кивнул Дуле – Лакомкину:

– Детинушка, ловко ты мужиков растолкал!

После чего повернулся и вышел, уже с порога приказав коллежскому секретарю:

– Отдыхайте. Завтра в шесть утра с ротмистром Штемпелем осмотрите все места возможного скопления народа, чтобы не допустить повторения сегодняшнего. Государь прибывает в одиннадцать, времени хватит.

– Слушаюсь, ваше превосходительство.

Таким образом долгий день завершился даже на позитивной ноте. Команда наконец легла спать. А Ратманов еще долго вспоминал, как тянул «хозяина земли Русской»[66] прочь от толпы, а тот упирался и оглядывался на дочерей. Вот выпало приключение на долю капитана Бурлака! Кому сказать – не поверят.

Но затем в голову вдруг пришла другая мысль. А что, если бы он сам был партизаном времени? Что стоило бы ему сунуть самодержцу нож меж ребер? Отечественная история пошла бы совсем по другому пути! И кто знает, может, сейчас в Нижнем тоже не спали? Боевики партизан смазывали револьверы и изучали программу торжеств, искали уязвимые места в охране и… Нет уж, лучше немного поспать…

3

В шесть часов утра 17 мая десятки охранников высыпали на дебаркадер[67] Московского вокзала в Нижнем Новгороде. Джунковского встретил губернатор Борзенко в белом мундире с аннинской лентой и сразу увел в царский павильон. А к команде номер пять, сгрудившейся вокруг барона Штемпеля, подошли жандармский офицер и полицейский чиновник:

– Начальник Нижегородского губернского жандармского управления полковник Глобачев.

– Нижегородский полицмейстер, надворный советник Фриммерман.

Штемпель назвал себя и познакомил волжан со своими людьми. При этом, когда дошел до Георгия, Глобачев брезгливо скривился:

– Уголовный? В составе охраны? Этого только не хватало. Будет карманников в толпе ловить, что ли?

За барона ответил Двуреченский:

– А вот его императорское величество другого мнения о господине Ратманове. Только что он передал ему через генерала Джунковского благодарность за разумные действия при сложной ситуации в Суздале. Там назревала вторая Ходынка, штатная охрана растерялась, и августейшее семейство не могло пробиться к своим моторам. А Ратманов вывел государя под руку. Так что, полковник, держите ваше дилетантское мнение при себе!

И жандарм действительно прикусил язык. Пробормотав что-то в виде извинений и смолчав при представлении Дули, ушел куда-то вместе со Штемпелем. Лишь полицмейстер остался и сказал коллежскому секретарю:

– Я знаю, вам велено проверить места возможного скопления народа. Поедемте, посмотрим.

Но Викентий Саввич отмахнулся:

– Охрана вчера получила урок и разберется теперь без нас. Меня больше интересуют дефиле…

– Какие дефиле?!

– Ну узкие места, где от толпы до государя будет всего несколько шагов. Вот их давайте и изучим.

Полицмейстер и Двуреченский со своими людьми набились в линейку[68] и поехали по маршруту следования государя. Начальники держали в руках план Нижнего Новгорода и секретный маршрут царского кортежа. Пока линейка ехала по Александро-Невской улице вдоль Оки и заворачивала на плашкоутный мост. На переправе уже сгрудились несколько сот зевак, хотя до проезда царя оставалось еще целых пять часов.

Викентий Саввич тут же распорядился:

– Велите перекрыть мост с обеих сторон и выгнать с него зрителей. Через сам мост людей пропускать, но не позволять задерживаться. Пусть городовые гонят всех взашей с понтонов.

Полицмейстер подозвал ближайшего помощника пристава и передал ему соответствующее приказание. Затем экипаж пересек Оку и выехал на нарядную, украшенную флагами Рождественскую улицу. Навстречу полз трамвай, набитый, несмотря на ранний час, пассажирами. И Двуреченский опять обратился к Фриммерману:

– Иван Васильевич! Распорядитесь, чтобы в десять часов трамвайное движение прекратили, а вагоны убрали в депо. На пути следования праздничной колонны они болтаться не должны!

– А когда вернуть движение? – поинтересовался надворный советник.

– Я бы его сегодня и не возвращал. Государь пробудет в вашем городе до полуночи, и все это время на улицах вдоль реки продолжат фланировать огромные толпы людей. Трамваи же их передавят! Завтра пустите.

– Разумно, – согласился полицмейстер, подозвал очередного помощника пристава и распорядился насчет трамваев.

Экипаж поехал дальше, миновал корпуса Гостиного двора и повернул направо. По Балчугу поднялся до Зеленского съезда, где коллежский секретарь его и остановил, выскочил из линейки и принялся нервно ходить от склона к склону.

– Что случилось, Викентий Саввич? – подошел к нему полицмейстер.

– Государь именно здесь будет подниматься на Благовещенскую площадь?

– Да, конечно, это самый удобный путь.

– Для покушения он тоже самый удобный! Взгляните: узкий и тянется вверх. Лошади поневоле замедлят ход. А до его величества стоящий сбоку человек рукой может дотянутся. Тут ведь тоже выстроятся зеваки.

– Не совсем так, – попробовал успокоить охранника надворный советник. – По обеим сторонам шпалерами выстроятся ученики младших классов нижегородских учебных заведений. Какие из них террористы?

– Хм. А взрослые с ними будут?

– Разумеется. Нельзя же оставить детей без присмотра взрослых на проезжей части. Но рядом с ними встанут их учителя.

– Уже лучше, – начал успокаиваться Двуреченский. – Однако, Иван Васильевич, сделайте так, чтобы среди этих педагогов отсутствовали люди с неустойчивыми политическими взглядами. И пусть их не гонят сюда толпами: чем меньше в таком опасном месте взрослых, тем лучше.

– Об этом мы уже позаботились, сами все понимаем, – сделал умное лицо полицмейстер. – Учителя все проверены на благонадежность. Пускать их будут по именным билетам. Но уменьшать их число… Один человек на класс – меньше невозможно. Дети есть дети, станут шалить, перебегать с места на место, выскочат на дорогу…

– Тогда поставьте между классами своих людей, переодетых в партикулярное платье. На каждую сторону!

– Это можно.

Начальники вернулись в экипаж, и тот покатил дальше, вверх по Зеленскому съезду. Когда открылась главная, Благовещенская, площадь, Фриммерман стал показывать:

– Видите большой подиум? Именно здесь будет стоять государь при закладке памятника Минину и Пожарскому. А на полоске асфальта рядом он примет парад войск.

Двуреченский зашелестел бумагами:

– Он направится сюда из губернаторского дворца… Где это?

– Вон арка в стене, оттуда и пойдем.

– Пешком, следом за