"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Ты убила ее?! – запинаясь, выговорила Сади.

Я кивнула:

– Кто-то должен очищать этот дворец, дорогая.

Она прикрыла рот и сглотнула.

– Почему? Как ты можешь быть так жестока?

– Никакой жестокости. Это было умело свершенное правосудие.

– Правосудие? – усмехнулась Сади. – Тогда где судья? Он был там, с тобой? Я пропустила суд?

– Не позволяй внешности себя обмануть. Она была предательницей. Мы на войне с размытыми сторонами – нет времени для судов. Каждый должен сражаться за добро на любом поле боя, будь то там, снаружи, или здесь, в этих залах.

Она усмехнулась, словно все это казалось ей таким абсурдным.

– Я… я не хочу участвовать в этом.

– Ты не хочешь помогать восстанавливать это царство? – Я взяла ее руку, но Сади ее отдернула. – Дорогая, эта девушка все время помогала врагу. Одной Лат известно, что она натворила бы, позволь я ей жить. Она представляла опасность для нас всех, для моего сына. Я больше не могла ее выносить.

– Ты не та, какой я тебя считала. – Сади покачала головой, недоверчиво глядя на меня. – Я приехала в Кандбаджар на состязания в стрельбе из лука, а не для того, чтобы помогать убийству девушек. Я с тобой не останусь.

Значит, как и я с ней. Я в ней не нуждалась. Не нуждалась ни в ком. Не могла ни в чем полагаться на этих верующих в святых – все приходится делать самой.

– Значит, уходи, – улыбнулась я. – Уходи к непорочным, с не запятнанными кровью руками. К настоящим святым. Приготовься к дальнему путешествию – ты их не найдешь и за тысячи миль отсюда.

Сади развернулась и пошла прочь.

– И совет на прощанье, – произнесла я ей вслед. – Хочешь защитить то, что любишь? Стреляй так, чтобы убивать. Раненые возвращаются отомстить.

Ко мне подошла Селена:

– Все хорошо?

Я кивнула. Мы смотрели, как Сади уходит, с луком на спине и со стиснутыми кулаками.

– Я по своему опыту знаю… как опасны предатели, – сказала Селена. – Они заставили меня выйти замуж. Я не буду спрашивать, почему ты сделала то, что сделала.

Прошлое этой девушки интереснее, чем я думала.

– Я не знала, что ты была замужем.

– За самим Михеем Железным. Но мы так и не консумировали брак, хвала Архангелу, – она с облегчением вздохнула. – Зедра, что теперь будет?

Я дала себе отдышаться и ответила:

– Только то, что мы сами добьемся, дорогая.

Я застала Като на пути из тронного зала. На нем были доспехи тяжелей, чем обычно, и он больше потел. Но покрытые каллиграфической вязью золотые пластины на груди и плечах подходили к его крепкому телосложению.

– Я не чувствую себя здесь в безопасности, – сказала я. – Одна Лат знает, где тот колдун поместил свои кровавые руны. Сира, должно быть, помогла ему проникнуть в гарем и начертать руны там. Мы не знаем их целей – ты должен убедить Кярса!

Он закатил глаза:

– Я что, отвечаю и за твою безопасность? Мне казалось, что я генерал, а ты держишь меня за перехваленного стражника, подчиненного твоей воле.

– Ты – гулям. Твоя единственная работа – защищать мою семью!

– Это верно. – Он указал на выход: – Просто тут случайно обнаружился человек, нашедший тысячу способов покончить с твоей семьей. А теперь, если ты меня извинишь, я намерен прогнать его. Если не получится, что ж. – Его тон стал напевным: – Кандбаджар, о Кандбаджар, как ты был когда-то прекрасен!

– А тот дом, о котором ты говорил, – произнесла я прежде, чем Като отвернулся. – В Стеклянном квартале. Может, там мне было бы безопаснее.

– Согласен. Наверное, было бы, – он пожал плечами. – Так пойди и убеди в этом того, кто всеми нами владеет.

Кярс был в своей комнате, покачивал колыбель Селука. Я вошла, прикрыла за собой дверь, и он обернулся ко мне – зубы стиснуты, брови нахмурены.

– Ты убила Веру? – он с отвращением покачал головой. – Зачем?

Я усмехнулась:

– Скучаешь по своей потаскушке?

Он шагнул вперед и наотмашь ударил меня по щеке, в ухе звоном взорвались колокольчики.

– Ты не смеешь убивать, кого пожелаешь! Тут тебе не клочок грязи и дерьма среди Пустоши! Только я, – он ткнул себя в грудь, – только я здесь решаю, кому жить, а кому умереть!

Я потерла место удара.

– Ты слабак. И Мансур был слабак. А Тамаз, твой отец, был такой слабак, что расплакался бы от этой пощечины!

Он снова меня ударил. На сей раз в челюсть.

– Помнишь своего предка, Селука Рассветного? – Я потерла синяк и хмыкнула. – Вот кто был могущественным падишахом, готовым на все для победы. Пусть наш сын вырастет таким, как его тезка, а не таким, как ты!

Кярс совсем не походил на своего предка – глаза круглые, а не миндалевидные, скулы тонкие, а не резкие, обрамлявшие плоский нос Селука Рассветного. После того как Селук уничтожил Потомков, горы Вограс были заселены трусливыми племенами Пустоши, которые посмели называть себя вограсцами. Мать Кярса была из их рода, как и прабабки с обеих сторон. Лица прекрасные, но кровь слабая.

Год назад, когда силгизы захватили Вограс, я присоединилась к каравану тех, кого они взяли в рабство и продали аланийцам, – так я оказалась в гареме Кярса. Разумеется, это было сразу после того, как Отец спас меня от Селука и перенес на шестьсот лет вперед, в нынешнее время.

Кярс покачал головой, словно не мог поверить:

– Что с тобой, Зедра? Разве слабость я проявил, обезглавив своего дядю и отправив его останки Пашангу? Но есть разница между силой и жестокостью. Убивать рабыню, которая просто пыталась выжить… и которая с любовью заботилась о нашем сыне… это жестокость! И я этого не позволю.

– А как насчет Сиры? У тебя были все шансы покончить с ней, а ты дал ей уйти! И теперь она собирается убить всех нас своей звездной магией!

Он замахнулся, чтобы снова дать мне пощечину, но на лету остановил руку.

– Значит, ты наказала Веру за преступления, в которых обвиняешь Сиру, так?

– Они всех нас убьют, как убили твоего отца. Они убьют нашего сына!

– Проклятая полоумная баба, – проворчал себе под нос Кярс, затягивая кольчугу. – Оставайся с нашим сыном. Заботься о нем. Это твоя единственная роль, твое единственное дело, слышишь? Ты не должна покидать эту комнату.

Будь прокляты святые, мне меньше всего хотелось застрять здесь, где я не могу переселить душу. Во мне опять вспыхнул гнев, но я сдержалась. Если бы та кровавая руна подарила мне