Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

уже лет восемь как никто не живёт. Эта Хаула называла Диннара своим сыном. Он её терпеть не мог, швырял в неё камни. Один раз даже разбил ей лицо… А она всё твердила, что это её дорогой сыночек, и всюду преследовала его. Господин велел гнать её подальше от замка, а она всё равно бродила вокруг Уллатама почти каждый день и высматривала Диннара.

– А куда она потом делась?

– Не знаю. После того, как мальчик исчез, её тоже никто не видел.

– А Сагаран здесь бывал?

– Нет, что ты! Господин его ненавидел. Он даже пригрозил Сагарану, что велит своим людям убить его, если он будет общаться с мальчиком. Господин считает, что Сагаран навлёк на Диннару все эти беды за то, что она отвергла его любовь. Он служитель Саггана, а Сагган – бог огня и любви. Люди до сих пор говорят: Сагган по просьбе своего слуги заставил тёмного бога воспылать страстью к Диннаре. Ну, чтобы наказать её…

– Какая глупость! – возмутилась Гинта. – Я хорошо знаю Сагарана. Он не способен причинить зло. Тем более тому, кого любит.

– Не буду с тобой спорить, юная госпожа. И Сагарана этого ни в чём не хочу обвинять. Но все считают его каким-то странным…

– Если человек не такой, как все, это ещё не повод его бояться и ненавидеть. Выходит, из всех, кто здесь живёт, Диннара любил только Кан… Бедный зверь. Мне жаль, что пришлось напугать его. Спасибо тебе за всё, дорогая Мавина. Мне пора.

– Но госпожа, до Ингамарны далеко, а солнце уже…

– Я пришла не из Ингамарны. Я сейчас живу в доме Саннида, а это совсем недалеко. Вообще-то немного времени у меня ещё есть. Давай-ка я подлечу твою спину. Ты, вижу, еле сгибаешься. Может быть, в замке ещё кто-нибудь нездоров?

Закончив урок, Саннид отпустил всех, кроме Гинты. В последнее время старый нумад часто задерживал её после занятий. Похоже, ему понравилось с ней беседовать. Гинта заметила, что Суану это раздражает. Впрочем, Суана раздражалась каждый раз, когда кто-то уделял особое внимание не ей, а кому-нибудь другому.

– Говорят, ты уходишь далеко от дома и бродишь одна неизвестно где, – сказал Саннид. – Не хочу никого держать на привязи, но пока вы здесь живёте, я отвечаю за вас перед Ахханом. В Улламарне сейчас небезопасно.

– Мой дед давно уже отпускает меня в Улламарну одну, и со мной ещё ничего не случилось.

– Но сегодня же что-то случилось? – спросил нумад, внимательно глядя на Гинту. – Харма обеспокоена. Говорит, за ужином ты ничего не ела. И судя по всему, ты сегодня использовала силу, причём не один раз. У тебя утомлённый вид.

– Ничего страшного, учитель. Я не перенапрягла своё анх. А не ела я потому, что пообедала в Уллатаме.

– Где?

Оказывается, Саннид всё же не разучился удивляться.

– Вот оно что, – медленно произнёс он, выслушав рассказ Гинты. – Минаттан Акамин позволил себя лечить. Многие нумады предлагали ему свою помощь, но он и слушать ничего не хотел. После того, что случилось с его дочерью, он ненавидит и колдунов, и нумадов, и их учеников.

– Я и не просила у него разрешения, – заявила Гинта. – Когда он понял, что я на него воздействую, было уже поздно… Нет, я понимаю, так нельзя, но если бы все делали только то, что можно… Ну а слуги и не думали противиться. Они так обрадовались возможности подлечиться! Они ведь там почти все старые.

– Мне очень его жалко, – грустно добавила девочка. – Я так хочу, чтобы он когда-нибудь увидел своего внука живым и невредимым. Учитель, как ты думаешь, этот Диннар и правда злой демон? Может быть, люди всё это выдумали?

– Может быть, – усмехнулся нумад. – Только это ещё хуже.

Глава 8. Звезда Саннида.

На следующий день Саннид рассказывал ученикам о звёздах. Гинта была рассеянна. Она и раньше знала, что это огромные сгустки пылающей материи, и солнце, которое освещает Эрсу, имеет ту же природу.

Учитель расчленил солнце, словно спелый плод, имеющий зерно, мякоть и кожуру, и о каждом из этих слоёв рассказал столько, что кое у кого из его юных слушателей голова пошла кругом.

– Даже обыкновенный маленький светильник устроен не так просто, как может показаться на первый взгляд, – говорил Саннид. – А этот светильник дарит свет многим мирам. Насколько всё же сотворённое богом сложнее и прекраснее любого из творений человеческих рук.

– Я хотела бы видеть того, кто держит этот светильник, – неожиданно сказала Гинта.

– Увы, я могу показать вам только внешнюю сторону, только копию плотной материи, которую можно изобразить в наоме. Мир высших сущностей недоступен глазу простого смертного.

– Но ведь боги иногда являются к людям, – робко заметил обычно молчаливый Самбар.

– Да, но как правило не в своём истинном обличье. Большинство людей способны видеть только плотные тела, вернее, их внешнюю оболочку. Немногие, владеющие наомой, могут видеть и даже показывать другим мир тонких тел. Но наома – это низший из тонких миров. А есть ещё огненный мир, состоящий из более тонкого света. Так что существует три мира: видимый для всех, видимый для немногих смертных и вообще недоступный глазу смертного. Поэтому есть солнце видимое и невидимое. Но то, которого вы не видите, более истинно, ибо это обитель создателя, сотворившего и видимое солнце, и все миры, которые оно озаряет.

– Значит, человек не может увидеть ни создателя, ни его обитель? – спросила Гинта.

– Иногда звёздные существа, изменив обличье, являлись к людям, чтобы передать им знания об устройстве Энны. Ведь именно от них мы и получили истинное знание. Но приблизиться к высшему тонкому миру… – старый нумад замолчал, глядя в ночное небо, безлунное и беззвёздное, затянутое невидимыми во тьме облаками. – Это удаётся немногим.

– Но всё-таки людям это удаётся? – Гинта сама не понимала, почему этот вопрос её так волнует.

– Да, но уже тогда, когда они перестают быть людьми. Вы удивлены? Каждое существо живёт,меняя множество тел и совершенствуясь. Сейчас вы люди, но каждый из вас может подняться на более высокую ступень.

– Учитель, а на Эрсе были люди, которые сумели приблизиться к высшему тонкому миру? Или человек Эрсы может стать богом только после