"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Между прочим, у меня борода брита, а лихие усы я только-только начал отращивать. Посчитал, что мужчине без растительности на лице вовсе нельзя. Может, на меня таким образом влияет нынешнее время? Всегда раньше брился и не помышлял об усах или бороде.

Помолчали. Ещё помолчали. Потом Матвеев приказал, чтобы принесли еды. Поели практически в тишине. И это начало меня уже во многом напрягать. Такое ощущение, что мы либо кого-то ждём, либо я просто теряю время, находясь в этой компании. Ведь все слова сказаны — их оставалось только осмыслить.

— Я передам все те новшества, что мною предлагаются, а вы уж, бояре, смотрите, что и как можно сделать. Государю об этом пока говорить не буду. Вот когда вы одобрение своё выскажете, вот тогда позвольте мне сказать государю, что совместно с вами, но никак не сам лично, были разработаны такие проекты законов. Долю вам в заводах обязательно выделю — своими деньгами можете также вложиться. А кто хочет, тому подскажу, как мёд производить, как скотину приумножить пуще прежнего и быстро… Многое скажу. Ну а вы перестанете меня, как щенка того, отлавливать на въезде в город, а после допрашивать, словно татя, а не генерала русской армии, — в итоге выдал я.

Тут же дверь отворилась, и грозной поступью, нахмурив брови, громко стуча посохом по выложенному камнем полу, вошёл…

— Владыко, заждались тебя. Вот, уже и отпускать сего отрока намеревались, — сказал Матвеев, первым встал и поцеловал руку…

Это был Иосафат, епископ Казанский и Болгарский. С ним, правда, не так чтобы и откровенно близко, но пришлось познакомиться во время моих действий против патриарха Иоакима.

— Владыко, — и я приложился к руке нового русского патриарха.

Не так давно, может только месяц назад и состоялись выборы патриарха.

— Вот, решил на тебя посмотреть, да прознать, чему и как учить государя ты собираешься. Ждёт царственный отрок прихода своего славного учителя. Готовится к урокам новым — как бы ты рассказал, как супостатов и сарацинов бивал, — пробасил патриарх всея Руси. — И что ты вложишь в светлую главу государеву, с того и православный люд опосля жить станет. Потому то и желаю я узнать.

Ясно, почему встреча задерживалась. Появилась новая политическая фигура на русском Олимпе — патриарх Иосафат. Правда, старый он человек, и что-то я не помню, чтобы был в реальности сильно уж приближён к царю Петру. Но коронацию проводил именно Иосафат.

— Владыка, как только свечусь с государем, тотчас же направлюсь к тебе, благословение испросить, — намекнул я на то, что не стоило бы нам сейчас разговаривать.

— На службу жду тебя, отрок. Приходи исповедоваться в воскресенье — вот и поговорим, что да как. А к государю ты езжай, а то ненароком сорвётся царь наш к тебе ехать. Уже прознал, никак иначе, что ты здесь, — сказал владыко.

Я встал, поклонился всем присутствующим. Замечательный повод, чтобы уйти из такого славного общества — и не нужно подобный шанс терять.

Может быть, лишь чуть медленнее пули, выпущенной из русской винтовки, я вылетел из Кремля. Всё, что нужно, тут было сказано. Я ни от чего не отказался. Теперь пускай думают: стоит ли меня втаптывать в грязь и начинать со мной воевать или лучше подружиться — и тогда получить определённые выгоды, как финансовые, так и в качестве моей поддержки.

А вот то, что лично ко мне навстречу приезжает сам патриарх, что бояре собираются только для того, чтобы посмотреть в очи мои ясные, — это серьёзнейший знак к тому, что я, похоже, становлюсь виднейшим человеком на Руси. И, наверное, это опасно и рановато для меня.

Для того чтобы я стал действительно сильнейшей политической персоной, нужно, чтобы государь, которому я буду верно служить и который будет ко мне благоволить, тоже крепко стоял на ногах.

Я нахлёстывал своего коня, стараясь выжать из животного максимальную скорость. Однако жеребец не хотел идти быстро. Накормили его досыта в кремлёвских конюшнях — тут бы поспать, а его вновь куда-то гонят. Мне казалось, что я чувствую настроение своего коня. Или не совсем моего… Ибо мой главный друг и помощник ещё должен ехать в великом обозе, который отстаёт от меня не меньше чем на две недели — и это при хорошем стечении обстоятельств.

Да, как бы ни хотелось мне рвануть домой, но я летел к царю. При этом наполнялся надеждой, что лечь спать сегодня мне удастся уже на семейном ложе. И от этого аж будоражила кровь — как же я соскучился по своей ненаглядной!

Интересно, а у всех мужчин, когда они чувствуют вину за измену, просыпается такое острое желание быть рядом с поистине любимой женщиной, со своей женой? Или это какие‑то психологические отклонения?

— Стой! Посторонись! Государь изволит ехать! — впереди меня вдруг возникли воины.

Они скакали на своих лошадях, крутили трещотками, привлекая к себе особое внимание, словно бы включили сирену.

— Государю передайте, что к нему на встречу спешит генерал‑майор Стрельчин! — выкрикнул я.

Тут же один из конных резко развернулся и, явно избыточно сильно ударив коня в бока, телохранитель Петра Алексеевича рванул в сторону приближающейся кареты.

Скоро я увидел, как государь на скаку открыл дверцу кареты, выпрыгнул из неё, удержался даже на ногах и побежал в мою сторону. Это было что‑то невероятное, непонятное — оттого, наверное, я не сразу сообразил и некоторое время оставался в седле. Но затем тоже спрыгнул и побежал навстречу своему монарху.

У парня был явный порыв. Он и без того эмоциональный человек, а в подростковом возрасте, наверное, гормоны бурлят так, что нужно всё‑таки получше присматривать за Петром Алексеевичем, чтобы не учудил чего. Ведь относительно иной реальности в этом мире у него уже сейчас реальная власть — оттого может учудить этакое…

А ещё я заметил, что некая малолетняя курва вылезла следом за государем из кареты. Я тут же узнал в этом змие хитром Александра Даниловича Меншикова. Он был со мной, когда подъехал ротмистр и увёз меня на встречу с боярами. Должно быть, решил, что следует быстро сообщить царю о моём прибытии в Москву — чтобы Пётр Алексеевич незамедлительно отправился меня «спасать».

А еще… Засветиться перед царем, показать себя… Курва и есть… Может проще прибить?

И