Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

этим своим ледяным, и спокойно так говорит: «Понял, батюшка, будет сделано». Я тогда думал, убью его, гада, только случай пусть подвернется, хрена тебе моченого ты меня укротишь. Тогда я еще так думал…

– И?

– И через год я вернулся к нему в терем и принес мешок с золотом, все до последней монетки.

– А чего не сбежал?

– Ты Даниила плохо знаешь, – вздохнул Лютополк, – совсем не знаешь. Он ведь не тот, кем кажется, он вообще…

– Кто?

– Никто, – оборвал сам себя воевода, – я и так слишком много наговорил. Вроде в недосягаемости от него сидим, а я и сейчас боюсь его до дрожи в коленках. А вы не боитесь не потому, что смелые, просто вы его не знаете.

– Дяденька Даниил – странный, – признала Аленушка, – но мне он не кажется злым.

– А он и не злой, – невесело рассмеялся Лютополк, – он целесообразный. Нет ничего хуже, чем разумный целеустремленный человек, такой по трупам и чужой боли легко ступает к своей цели. Он тогда с коня слез и на моих глазах мою мать зарезал. Чтобы усложнить себе задачу, как он сам выразился. А отец его гордо смотрел – вон какой у меня сыночек растет…

– Крыса! – ни с того ни с сего закричала Аленка, вскочила на табурет и тонко завизжала.

Сидящая в углу мышь тут же превратилась в Вольгу.

– Простите покорно, не хотел пугать, – виновато посмотрел богатырь на Аленушку, – заслушался просто. Ваня, ты видишь, кому служишь, – обратился он к Быковичу. – Давай к нам, царь Мстислав благороден и чист сердцем, я за ним уже немало наблюдаю. Очень он достойный человек и правителем будет отличным. Ну посуди сам, за кого ты стоишь: девчонка-пленница, убивец с рыбьими глазами да кот-людоед. Ладно Колыван, он Финисту обещал за потомством того присматривать, его я могу понять, но ты-то чего не с нами?

– Да как-то даже и не знаю, – пожал плечами Иван Быкович, – я в ваших политиках ничего не смыслю, я парень простой, сельский. Но вот где-то в глубине своего сердца считаю, что нельзя русскому богатырю в плену ломаться и сторону менять. Как будто предателем становишься, даже если в красивые слова все это облечь. Это городские красивые слова любят, а я в суть смотрю.

– Так, может, ты с самого начала не на той стороне оказался?

– С чего это вдруг, – удивился молодой богатырь, – я из села, как понял, что силой богатырской природа одарила, сразу в княжеское войско явился. Каждый мальчишка втайне мечтает богатырем стать, с чудищами бороться, князю служить, людей защищать. Вот я и служу, как умею. Если Киев и княжеская дружина – не то место для русского богатыря, я тогда не знаю вообще, где то место.

– Понятно, – грустно вздохнул Вольга, – зря ты это, подумай еще. Ты хороший парень, я вижу, просто жизнь чуть сложней, чем тебе кажется.

– Думать я не мастер, – развел руками пленный богатырь, – если надо будет чудище извести – зовите. А против своих товарищей не пойду, тут и думать нечего.

– Тогда, может, хоть на один вопрос ответишь – луки со стрелами из звездного металла, что в войске Ивана-царевича были, кому достались? Добрыня с Алешей погибли, Илья без сознания был долго…

– А чего тебе те стрелы да луки, они только против Горыныча хороши, да и стрелять из них только серьезный богатырь может. Я думаю так, что у князя Даниила они, раз его сын отравил богатырей. Только кто стрелять из них сможет? Колыван однорукий да в плену. Михаил Поток разве что; Еруслан тетиву не натянет, он, как и я, богатырь молодой да слабый.

– Ну ладно, – махнул рукой Вольга, – скоро Киев наш будет и товарищи твои царю присягнут, вот тогда и поговорим. Так что не скучайте тут, слушайте веселые истории от Лютополка.

Вольга обернулся соколом и вылетел наружу.

– Проверяет, – буркнул Лютополк тихо, – чтоб не сбежали.

– Да сбежишь тут… – Иван в очередной раз попробовал на прочность решетки.

Тихий свист прорезал ночную тишину, Лютополк всегда спал чутко, и в этот раз привычка его не подвела. Он успел увидеть, как стражник заваливается на землю, но какая-то фигура в темном балахоне его подхватила и мягко опустила на пол. Если что и выделяло Лютополка в особенности, так это умение быстро думать и действовать. Раз напали на стражу, значит, враги врагов. Шуметь не надо, привлечешь внимание. Задавать глупые вопросы из разряда «а что здесь, собственно, происходит?» тоже смысла не имеет. Надо будет – и так все скажут.

– Это чего это тут, – раздался сонный голос Ивана Быковича, – кто там шумит?

– Тихо, Ваня, сам не шуми. – Голос был знакомый, Лютополк напряг память, но обладатель голоса вышел на свет быстрее. Михаил Поток, собственной персоной.

– Княгиня где?.. – раздался второй шепот, принадлежащий Еруслану, второму богатырю, оставшемуся на службе у княгини Тридевятого царства.

– Тут я, – пискнула Аленушка из-под перины, – вы пришли нас спасти?

– Конечно, милая, разве мог я бросить свою любимую девочку! – На свет вышел Баюн, вид у него был израненный, хотя крови уже давно не было, но шрамы и вырванные клочья шерсти бросались в глаза.

– Пушистик, – обрадовалась молодая княгиня, – тут про тебя такие страшные вещи говорили, а ты меня не бросил. Я же вижу, ты хороший.

– Я самый лучший на всем белом свете. Давай, богатырь, быстрей ломай решетку, в любой момент может Вольга заглянуть или Святогор.

Михаил Поток подошел к решетке и, обхватив руками, начал давить, лицо его покраснело, на лбу вздулись жилы, но прутья поддавались. Когда щель стала достаточно широкой, Аленка выскользнула из клетки.

– Отлично, – распорядился кот, – теперь бежим, время дорого.

– А нас, – удивился Иван Быкович, – нас вы спасать не будете?

– Времени нет. – Кот направился на выход, но Михаил и Еруслан его не послушали.

– Это ты мне брось, киевская дружина своих в беде не бросает! – Михаил пошел к клетке Ивана и начал разжимать прутья, однако толстая сталь не поддавалась. Лицо киевского богатыря покраснело от напряжения, но толку не было.

– Нет, тут я не сдюжу.

– А где Колыван? – всполошился Еруслан. – Он наверняка сможет.

– Колыван на площади, в колодце, его не вытащишь. – Кот изо всех сил торопил спасателей. – Взяли княгиню – и уходим.

Мимо прошел черниговский стражник, на компанию он не обратил никакого внимания.

– Этот нас не видит, – пояснил Баюн, – но в любой момент может появиться кто-нибудь из верных царю богатырей, тогда конец.

– Все равно, нельзя своих товарищей в беде бросать, – высказался Еруслан; Михаил в это время расшатал решетку, за которой сидел Лютополк.

– Богатыри, –