Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

вот как получается у Алексашки: он делает что‑то такое, за что хочется его одновременно и выпороть, и расцеловать. Удивительная личность! Пока, если уж признаться как на духу, после Петра Алексеевича именно Меншиков меня больше всего и удивляет в этом времени.

— Генерал! Славный герой приехал! — с такими возгласами, распахнув руки, ко мне устремился заметно подросший Пётр Алексеевич.

Он уже был, наверное, даже чуть выше меня. В плечах, может, всё ещё узковат, но видно, что атлетические упражнения царю идут на пользу. Такой боец растёт, что не приведи Господь, если кто‑нибудь из европейских монархов захочет с ним в силе и удали сравниться.

Пётр схватил меня за плечи, встряхнул с неподдельной радостью:

— Ну, рассказывай! Всё рассказывай! Как там турки? Как французы? Что за корабль ты взял? Говорят, невиданной красоты и ажно на сто пушек! А обозы твои — слышал, что трофеев столько, что казна за год не пересчитает!

Я невольно улыбнулся — юношеский пыл государя был заразителен.

— Всё так, государь, — ответил я.

— Едем к Лефорту! Ты ведаешь оного. Едем…

Упустил я царя… К Лефорту…

От автора:

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок. Большие скидки на всю серию.

Читать здесь: https://author.today/work/393429

Глава 17

Преображенское. Москва.

Декабрь 1683 года

Слава Богу, что государя не было у Франца Лефорта дома, а напротив, Франц Лефорт был у государя. Вот туда мы и направились после столь теплой встречи, в Преображенское.

Это обстоятельство, сколь ни казалось бы незначительным, имело для меня немалое значение. Я уже успел наслушаться шёпотов по углам, еще и до своего отбытия на войну. Мол, царь-де совсем о русских обычаях позабыл, перенял у иноземцев и манеры, и привычки, и даже стол у него теперь не по-нашему накрыт.

Шептались так, не со злом, только чтобы языки почесать. Бунт возможен только когда есть сила в верхах, желающая направить гнев народа для пущей собственной выгоды. Ну или когда имеет место быть вопиющее нарушение старых правил. Такого не было. А то, что все пропало и Русь в беде из-за латинян поганых и немцев — так это же было еще при Алексее Михайловиче, может и раньше.

А многим, если уж быть объективным, и вовсе безразлично, что там царь делает и делает ли что-то вообще. У крестьян посевная и уборочная на уме, у монахов, да и большинства людей — заутренняя молитва и вечерняя. У кого ремесло и нет время на разговоры. Людям — людское, кесарю — кесарево.

Было грешным делом подумать о том, что упустили царя и он уже начинает употреблять не только крепкие напитки, которые в Немецкой слободе были вполне распространены, но и вкусил европейскую пошлость.

Нет, я не против того, чтобы государь знал европейскую культуру — без этого ныне и нельзя: корабли строить, артиллерию налаживать, да и с послами надобно говорить на их языке, хотя бы и в переносном смысле.

Но я против всяких кухарок в его постели. Не для того матушка его, царица Наталья Кирилловна, воспитывала сына в благочестии, чтобы он теперь по чужим постелям шастал. И вовсе складывается ощущение, что Наталья Кирилловна несколько запустила контроль. Нужно посмотреть, не увлеклась ли вдовушка каким могучим богатырем. Словно бы и позабыла о сыне.

Нужно будет обязательно провести урок — и не один, с привлечением духовников, но так, чтобы не давить на Петра Алексеевича, а мягко, исподволь объяснить ему важность женитьбы. Но женитьбы достойной — не по расчёту боярскому, а по совести и разуму. Чтобы жена была опорой, а не соблазном к новым причудам.

И да… нужно бы посмотреть европейскую невесту. А то усиление какого из родов считаю в нынешних условиях — пагубным. Только-только установилось шаткое равновесие политических сил. Если какая партия приблизиться к государю благодаря «своей невесте», паритета сил не будет. Начнется тайная, может и холодная, но война. Никто бы сейчас и не знал бы о Нарышкиных, если бы Наталья вовремя не приглянулась Алексею Михайловичу. Так что нет, не нужно нам баб местных, нам заморских подавай. Но кого? Подумаем, если мои мысли найдут понимание среди бояр.

— За славного генерала, кто прославил Россию! — провозгласил Петр тост.

Да, был пир. Но… Петру Алексеевичу нравился сам факт застолий. Он пил клюквенный морс, не вино. Но во всем ином подражал мужам. Звенел бокалом, притворялся выпившим, пробовал по-взрослому шутить. Нескладно, оттого пошлые шутки выгляди ну очень вульгарными и неуместными. Нужно же знать, о каких пестиках и тычинках шутишь.

Я смотрел на вот это все и понимал. Сколько волка не корми, он все в лес смотрит. Сколько не воспитывай Петра Алексеевича, а можно только уменьшить его загульность и развратность, по сравнению с иной реальностью. Но вот искоренить и сделать царя благочестивым — нельзя. Да и нужно ли, если уж откровенно? Ведь Петр Алексеевич не был бы самим собой и не поставил бы все с ног на голову в России, если бы не эти протесты. Но углы сглаживать нужно, ой как нужно!

— Рассказывай! — потребовал Петр почти сразу, как мы сели за столы.

Пришлось… Хотя, эти посиделки я бы с превеликим удовольствием заменил на домашний уют, объятья с женой, сюсюканье с детьми…

Но, увы, я не так чтобы и принадлежу сам себе. Точнее, конечно, выбор у меня всегда есть. Могу даже уйти со службы и жить оставшуюся жизнь в своем поместье. И мало кто в во всей своей жизни может сделать больше того, что я уже сделал за полтора года. Но я же не такой, я не смогу усидеть без дела и когда знаю, что могу что-то изменять. В этой жизни я еще тот непоседа.

А почему? Потому как имею возможности изменять себя, свое окружение, Россию. И вот это окрыляет, дает силы, заставляет двигаться. Оказывается, что я такой — где можно, там я всегда постараюсь влиять на процессы.

Так что приходится и дальше служить, превозмогать, игнорировать одни свои желания, чтобы реализовывать другие.

— Славно! Ай как славно! Проси, что хошь… Вот шубу даю. Что еще хошь? — выкрикивал Петр.

А мне тут же бросили на колени соболью шубу. Хороша одежа, ничего не скажу. Но шуба… мне бы с пяток заводов, земли десятин так под десять тысяч, можно и больше. Шуба…