Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

«Это урок, – приходит ответ. – Жди, сейчас!»

Чудесно, блин! Нашли время для урока!

«Другого может и не быть. Нужен практикум, а твое время уже на исходе!»

Круто! А если, пока ты тут практикум устраиваешь, меня там сожрут?!

«Есть риск, да. Но если ты сунешься к Обломку, ничего не зная и не умея, ты все равно покойник!»

Ладно. Только побыстрее, пожалуйста!

«Все проходит в реальном времени. Я не могу ничего ускорить».

Пока мы препираемся, тело, в котором временно квартирует мое сознание, успевает спуститься вниз на несколько пролетов… Запах дыма я ощутил еще наверху, а теперь вижу отблески пламени на стеклах и стенах. Похоже, внизу все горит, наверху все кишит прыгунами, а я аккурат посередине. И что делать?

«Корректировать реальность!»

Охренеть, блин! Я тебе кто, Гарри Поттер, что ли?! Это совет из разряда «вы должны стать ежиками». А как? Или нюансы тебя не интересуют, ты стратегию разрабатываешь?!

«Перестань истерить! – мысленный голос Катаева звучит раздраженно. – У меня получилось, значит, и у тебя получится. Мне вот никто ничего не объяснял, и все же я справился!»

Так и ты мне ничего не объясняешь!

«Вспомни, как ты материализовал фантома. Принцип тот же».

Но там было чистое самовнушение!

«Которое изменило реальность. Точнее, один ее локальный фрагмент, касающийся физической природы фантома. Человек, не обладающий твоими возможностями, самовнушением может просто убедить себя в чем-то. А ты, внушив себе то или иное, подгоняешь реальность под свои ощущения. Не глобально, конечно, а тоже фрагментами. Но вся жизнь состоит из таких фрагментов, меняя которые в свою пользу ты сможешь выкручиваться из самых аховых ситуаций. Вспомни, Художник, тебе часто везло. Ты Художник, а не Счастливчик, потому что в Зоне не принято давать такие прозвища – плохая примета. А сейчас представь себе материальное воплощение этого везения прямо здесь и сейчас. Какое удачное событие в этой ситуации могло бы спасти твою жизнь?»

Мою?

«Твою, потому что в первую очередь ты в чужом теле в горящем доме во Владимире, а уже потом – валяешься без сознания в своей машине в Сибири».

Откуда ты?..

«Не трать время на бесполезные вопросы – его у тебя и так немного. Думай, голова, картуз куплю!»

Твою ж мать! Огонь, прыгуны, лестничная площадка, третий этаж, четыре квартиры – четыре сейф-двери… Капец, я покойник!

«Паника и отчаяние – неконструктивны. Они – твои злейшие враги!»

Спасибо, кэп! А то я на них-то как раз и рассчитывал! Как выкрутиться, блин?! Пламя гудит совсем близко, мешает сосредоточиться, может, и прыгуны где-то близко уже шебуршатся, только я не слышу. Вверх и вниз мне хода нет, телепортацией я, увы, не владею… Что остается? Прохождение сквозь стены?

«Близко. Давай, давай, давай!»

Двери! Если бы они были открыты, я бы смог попасть в какую-нибудь из квартир, а потом через балкон по веревке или связав постельное белье… Похоже на план, да. Вот только двери закрыты.

«Ага. А фантом нематериален… был, пока ты не решил иначе».

Блин, я идиот!

«Не время для самокритики. Действуй!»

Тренировка с фантомом не прошла даром. На сей раз выстроить для себя неопровержимую картину мира, в котором одна из дверей просто захлопнута на английский замок и не закрыта на ключ, получается намного быстрее и проще. Все ближе гудит и мерцает пламя, грохочет наверху крышка люка, которую прыгунам наконец удается свернуть, слышны их прыжки по ступеням. Кидаюсь к двери, которую только что «запрограммировал на открытость», и с замиранием сердца давлю на ручку. Поворачивается – щелчок – дверь открывается на меня! С дикой радостью и облегчением рву ее на себя, ощущаю, как спину обжигает пламя, и визжит слишком резвый прыгун, которого огонь как раз и накрыл по полной, захлопываю дверь… Голова взрывается болью, тьма гасит зрение, и ощущаю, что все лицо горит от свирепых пощечин.

Машина, Рита, очередной удар…

– Да очнись же ты наконец, мать твою! – шипит она.

– Уже… Что такое?

– Трындец нам, вот что! Он здесь!

Холодею: кто «он», можно даже не спрашивать.

* * *

– Где?

– Вон, в конце улицы. Идет к нам. Чует, что ли, гад?

– Да… – слабо раздается с заднего сиденья. – Это он меня чует. По моему следу идет.

– Да ладно! – отмахиваюсь. – Этому уроду все равно, кого убивать. Он с этого кайф ловит.

– Может… и ловит… Только на меня у него зуб… И на Луи… был.

– Кто такой Луи?

– Он… убил его… когда вы подъехали… Измененный… наверное… с голосом, который… которому…

– Голосом подчиняет, что ли? – поворачиваюсь к Рите. – Слышала про таких?

– Сирены, кажется, – раздраженно шепчет она. – Может, вернемся к этому монстру? Какого черта ему от тебя надо?

– Я… стрелял в него… когда он был еще… человеком… Я тогда бежал… от вас, – взгляд на Риту, – с ружьем в руке… Влетел… в аномалию… А на выходе… он… Ну я и пальнул… с перепугу… В живот попал… Я думал… он мертвец… и убежал… А он выжил, только… вот так… изменился… но, видимо… запомнил…

Несмотря на серьезность ситуации, Рита фыркает:

– Я б тоже запомнила, если бы мне в живот из ружья пальнули!

– Вот… Он… за мной охотится… Вы… ему не нужны…

– Ох, сомневаюсь! – бормочу я.

– Отдайте… меня… ему… Я… все равно… покойник… Эта рана…

– Она не смертельная, – цедит Рита, даже не давая себе труда скрывать неприязнь.

– Вы… не понимаете… Вирус… Щупальце монстра… заразило меня…

– Ты не можешь этого знать! – отмахиваюсь я.

– Знаю… Чувствую…

– Так и есть, – неожиданно поддерживает его Рита. – Теперь и я чувствую это. Чума в его организме, и она разрастается. Мы с тобой не заразимся, но для остальных он опасен… пока жив.

– Но нельзя же отдавать его этому монстру! – возмущаюсь я.

– Почему? – Недоумение Риты выглядит совершенно искренним.

– Потому что любая смерть лучше, чем… чем… Тогда уж сделай то же, что в полицейском участке. Это будет милосерднее.

– И… бесполезно… Ему надо… убить меня лично… Просто… увидеть мертвым – мало… Его ярость… этим… не погасить…

Кривлюсь недоверчиво:

– Теперь ты еще и мысли мутантов читаешь?

– Я… чувствую… Эта штука… что он мне передал… Она позволяет… чувствовать такое… создала какую-то… связь между нами… И я буду чувствовать… пока не сойду с ума… Отпустите… меня… Так я хоть какую-то… пользу принесу… напоследок…

Понимание, что он прав, приходит вместе с отвращением от мысли, что я вот так легко готов принять эту сознательную жертву. Зона жестока и людей делает такими же. Уроки ее предельно