Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– В плену у хоргов я повелевала корнями. Или это был лес, вторгшийся в мое сознание, я точно не ведаю. Но повелевать водой, как Эрья, пастырь вод, я не могу. – Она смутилась. – Конечно, я понимаю, что моя сила – от пастырей леса, а не пастырей вод, но я слышала, что Дорг Лютый владел силой разных стихий. Отчего тогда мне это не подвластно?

Найши одарил ее долгим недоуменным взором.

– Пастырь Шарши ведает обо всем этом еще меньше, чем я думал, – наконец изрек он. – Хейта, тебя обратили пастыри лесов, но тебе подвластны силы всех пастырей. Как и Доргу Лютому, которого в свое время обратили пастыри вод.

Глаза девушки расширились от изумления.

– Ты не шутишь? – вырвалось у нее.

Он покачал головой.

– Даже сами пастыри обладают зачатками всех сил. К примеру, пастыри лесов могут влиять на воду, но лучше всего с этим справятся пастыри вод. Каждый наиболее искусен в своей стихии. Чары же могут раскрыть эти способности в равной мере благодаря своей людской стороне. Ибо люди – дети Матери-Земли, матери всего сущего. И ее сила пронизывает все вокруг: горы и реки, леса и луга, моря и поля.

Хейта не на шутку взволновалась.

– Но как мне научиться управлять всеми стихиями, если пока я не могу толком разобраться даже с одной? Я смогла найти общий язык с деревьями и лесом, но травы и цветы моей воле не слишком поддаются.

– Пробуй, и у тебя все получится, – улыбнулся пастырь. – И не тревожься. Видишь ли, благодаря людской сути тебе легче даются способности, не связанные с природой. Пастыри были созданы для этого. Люди – нет. Но создание тех же иллюзий пастырям дается тяжело.

Хейта усмехнулась.

– Это да! Мой названый брат, пастырь Тэш, очень долго не мог овладеть этим навыком и пару раз даже поджигал лес. – Она замолчала и нахмурилась. – Потом он устроил в деревне жуткий переполох, за что меня и изгнали.

Глаза Найши сделались задумчивы.

– Однако именно это привело тебя сюда.

– Ты прав, – согласилась Хейта. – Но воспоминание о том дне бередит сердце.

– Это можно понять, – кивнул пастырь.

Хейта задумалась было над новым вопросом, но задать его не успела. Тропа, которой они шли, вдруг оборвалась, утонув в просторной поляне, озаренной светом блуждающих огоньков.

Посреди поляны высилось дивное дерево. Могучие узловатые корни его утопали в земле, крепкие длинные ветви тянулись к небесам, а корявый ствол был столь широк, что Хейта ни за что не смогла бы обхватить его руками.

Он сверкал, точно покрытый лучистым золотом. Резные листья рассеивали над поляной серебристые блики, а мясистые плоды цвета спелой сливы источали душистый сладкий аромат.

– Ширóх, – прошептал за ее спиной Найши. – Волшебное древо, плодами которого любят полакомиться единороги и вещие птицы.

Хейта понятливо кивнула и пригляделась. За деревом шумел ручей, с уступа срывался кристально чистый водопад, насыщая воздух столь желанной влагой. А перед ним, прорезав черными силуэтами полумрак, стояли единороги. Их было трое: двое крупных и один поменьше.

В самом рослом Хейта тотчас признала единорога, которого повстречала, когда впервые попала в Сумрачный лес. Осознание захлестнуло ее восторгом: единорог поизящней, верно, был самкой, а самый маленький – детенышем. И, должно быть, совсем юным, ибо неуверенно держался на длинных тонких ножках.

– Рошог недавно обзавелся семьей, – прошептал на ухо Хейте пастырь Найши, подтверждая ее догадку. – Он защитил Орсу от когтей ирбиса [4], и с тех пор они не расстаются. А потом на свет появился малыш Горш.

Внимательно выслушав пастыря, Хейта невольно подалась вперед. Сочная трава захрустела под ее сапогом, и звери тотчас обернулись к ней, настороженно навострив высокие уши. Самец при виде нее приветливо тряхнул головой и тихонько заржал. Хейта рассмеялась и уверенно пошла единорогам навстречу.

– Выходит, – она в благоговении замерла перед Рошогом, – ты стал отцом.

В ответ, совсем как при первой встрече, единорог ткнулся мягкой мордой ей в плечо. Во внезапном порыве Хейта обхватила его за шею и спрятала лицо в его густой шерсти.

– Давно не виделись, добрый друг.

Все, что случилось с ней за последнее время – предательство Брона, пытки у хоргов, мучения Фэйра, гибель Гэдора, – вдруг всколыхнулось внутри и полилось наружу потоками слез.

Рошог не отшатнулся, напротив, прижался к ней еще крепче. Единороги могли ощущать то, что чувствовали другие. И Хейта знала, Рошог был, возможно, единственным существом в мире, с которым она могла бы поделиться вообще всем, и он смог бы ее понять.

Ощутив удивительное спокойствие, она припомнила, что единороги могли еще и влиять на чувства других. Страх отступил, а сердце перестало рваться на части. Хейта подняла голову и вздохнула с облегчением.

– Так вот каково это, когда кто-то унимает твою боль, – прошептала она. – Найши сказал, ты искал встречи со мной.

При этих словах глаза единорога сделались печальны. Он потупился, отказываясь встречаться с ней взглядом. Хейта понимающе прищурилась.

– Мне не понравится то, что ты собираешься поведать, – догадалась она.

Единорог качнул головой. Хейта закусила губу.

«Что ж, если избежать этого нельзя, так чего тянуть», – решила она и прижалась щекой к теплому боку единорога, а тот, точно через силу, смежил веки.

Сперва лицо Хейты выражало лишь настороженность, как вдруг девушка вздрогнула. Ее пальцы помимо воли стиснули длинную черную шерсть. Она застыла, судорожно втянув в себя воздух. А потом все резко закончилось, и девушка отпрянула. В ее глазах страх смешался с отчаянием.

– Это точно произойдет? – севшим голосом прошептала Хейта.

Единорог неуверенно качнул головой сперва в одну, потом в другую сторону.

– То есть не точно. – Она вздохнула с облегчением. – Выходит, это можно предотвратить? – вопросила она.

И снова этот странный жест. Сделав усилие над собой, Хейта слабо улыбнулась.

– Что ж, как бы там ни было, это ничего не меняет. Мы обязаны и дальше делать то, что дóлжно: помешать планам химеры и остановить поветрие. Ничто не заставит меня свернуть с выбранного пути.

Вдруг до слуха девушки донесся частый топот. Она встревоженно вскинула голову, единорог навострил уши.

Ветки кустов зашелестели, и на поляну вылетел Лерой. Он был перемазан грязью с головы до ног, а глаза его светились нечеловечьим янтарным огнем. Перед внутренним взором Хейты вдруг возник образ черного лисенка, играющего в высокой траве.

Ее сердце застучало чаще – неужто в ней пробуждается способность распознавать личину оборотней? Завидев Хейту, Лерой сперва опешил, но быстро опомнился и бросился к пастырю Найши. Девушка поспешила следом.

– Что стряслось? – спросил Лероя