Питбуль и Митрофанушка 2 - Александр Яманов

подслушал. И я тоже об этом думал. Только коготок уже увяз, и обратной дороги нет. Дело даже не в капитане. Ничего он не докажет, случись у нас размолвка. У меня такой адвокат, что она кого угодно переедет, как асфальтовый каток.

Просто я сам будто проснулся, будто после долгой спячки. Понимаю, что воевать с системой в одиночку глупо. Только я не один, заодно стал обладателем дара, недоступного гипотетическим врагам. Кстати, надо спросить Нечто, оно не чует других обладателей силы? А то начнёшь действовать, и окажется, что твоё величие — пшик.

Но я всё равно начну давить ублюдков. Мне действительно за державу обидно. Если у тебя есть возможность сделать, что-то хорошее, то надо действовать и меньше болтать. Ведь не просто так провидение или судьба наградили меня даром? Теоретически можно переселиться на Каррах, заодно захватить кого-то из близких. Только от себя не уйдёшь.

А участок здесь действительно огромный. Ещё и красивый! Пока лежит снег, не видны различные недостатки. Зато всё компенсирует лес и вид на водохранилище. Коттеджи тоже меня порадовали. Оказывается, объём работ не такой уж колоссальный.

И мне здесь начинает нравиться несмотря на причитания пришельца, вновь начавшего канючить про опасность.

— Знаете, Валерий, — вдруг произнесла Людмила, — Раз вы влезаете в это дело, не испугавшись столкновения с Муравьёвым, то я отдам вам базу по номинальной цене. Какую хотите, такую в договоре и припишем. Деньги мне не нужны. Всё равно бы «Усадьбу» отняли. Вы главное возьмите на себя долги по коммуналке. Они на самом деле небольшие, просто у меня нет нужной суммы.

Хорошее предложение, но денег даме я заплачу. Но у меня есть параллельное предложение.

— Как вы смотрите насчёт того, чтобы помочь мне всё восстановить? Брать вас на должность директора и управляющей немного оскорбительно. Но, предположим, у вас останется десять процентов базы. Пропишем в договоре, что вы имеете право продать их только мне, то же самое касается ваших наследников. И работайте здесь дальше, финансирование я обеспечу. Ведь заметно, что для вас «Усадьба» как ребёнок.

Тут Людмилу проняло, она аж зашагала впереди, чтобы я не видел выражения её лица.

— Спасибо вам! — произнесла женщина, шмыгнув носом, — Я не подведу!

* * *

Вроде всё хорошо? Мой первый день в Бесогонске закончился на позитивной ноте? Далее можно отдохнуть и с утра нырять в портал. Ага! Надо учитывать моё везение.

Не успели мы с Веллером подъехать к воротам дома, как рядом появилась Ирина. Питбуль сразу подбежал к улыбнувшейся соседке, которая принялась его гладить. Однако складки между бровей и вымученность улыбки, намекали на какое-то происшествие. И я примерно понял, о чём пойдёт речь.

— Валерий, тут такое дело, — произнесла Ирина при этом, не отводя взгляда, — В общем, информация о вашем зелье просочилась.

Соседка глубоко вздохнула, словно настраиваясь на мою недобрую реакцию. Кстати, а она выглядит заметно лучше. Пропала бледность и отдышка, даже морщинки будто разгладились.

— Никитична не удержалась, и как встала, разболтала о чудесном снадобье подружкам и родне. Я её предупреждала, но своей вины не снимаю. Только ситуация такая. Она ведь уже помирать готовилась, и вдруг вернулась подвижность тела. Естественно, люди и особенно её дети обратили на это внимание. Но это не самое плохое, — смущённо добавила соседка, — Народ уже приходил и расспрашивал про лекарство. Хуже всего, что этот толстяк Мухин тоже появлялся. Прямо на работу ко мне заявился. Спрашивал о всяком, больше про нашу улицу и житие-бытиё. Однако его выздоровление Никитичны интересовался. Вернее, ваша персона. Я, может, не ума палата, но такие вещи понять могу.

Быстро присчитываю варианты. Виктор Степанович в любом случае частично знает о происходящем. Дядя не просто так упомянул местных бонз в письме. Здесь лучше не дёргаться, а ждать, когда чиновники сделают первый шаг. Тем более что скоро суд и они просто будут вынуждены отреагировать.

Касательно глупой бабки, распустившей язык, то всё просто. Она больше не получит никакой помощи, даже если приползёт умирать на порог моего дома. Далее, всё решаемо.

— Намедни прочитал, что в Межецком районе скончалась известная знахарка бабка Агафья.

Ирина удивлённо вскинула брови. Но информация верная. Я был проездом в Межецке и ради интереса купил пару местных газет. Оказывается, есть ещё такие. Там и напечатали про супер лекарку, якобы вылечившую десятки людей. Угу. Интересно, а сколько идиотов она уморила или искалечила? Однако сейчас мне не до этих имбецилов. В конце концов, естественный отбор никто не отменял.

— Всем пришедшим будете рассказывать про Агафью. Она в здешних местах человек известный, поэтому народ поверит. А то, что померла — дело житейское. Главное, — произношу жёстко, отчего Ирина аж отшатнулась, — Стойте на своём до конца. Пусть хоть деньги суют или больными детьми пытаются разжалобить. Вы купили зелье у бабки. С Мухиным я сам разберусь. Думаю, он вас больше не потревожит. Ясно?

— Сделаю, — кивнула соседка и добавила, — Вы простите уж меня. Я ведь всё понимаю и вижу, что сама будто помолодела. А Никитична не со зла, а от радости.

Попрощавшись с Ириной, я загнал машину во двор и зашёл в дома. Прока прибавлял отопление в котле, потом перебирал вещи, решил подстраховаться ещё с одной стороны.

— Привет. Можно позвонить? — пишу в мессенджере.

— Привет. Да.

После второго гудка на экране появилось лицо Кати. Судя по виду, настроение у неё хорошее. Мне известно, что её дочке стало гораздо лучше, и она пошла на поправку. Поэтому изменения у матери понятны.

— Долго говорить не буду. Хочу напомнить про мою анонимность. Юле просто неожиданно стало лучше, — стараюсь говорить мягче, но не получается.

Увидев реакцию некогда любимой женщины, стало понятно, что позвонил я вовремя. Она никогда особо не умела скрывать эмоций. Потому меня и беспокоила ситуация. Добрая душа, может рассказать о лекарстве родителям какого-то несчастного ребёнка. И понеслась! Мне такая известность ни к чему. Онкология — это вам не повышение иммунной системы или помощь тётке после инсульта. Здесь просто так не отбояришься.

— Подумай вот о чём, — не даю Кате ответить, — Юле, возможно, понадобится помощь в будущем. Вдруг придётся продолжить лечение. Так вот, если об этом узнает хоть один человек, то второго сеанса не будет. Поэтому выбирай — жизнь дочери или гипотетическая возможность помочь миру. Кстати, бесполезная. Никто никому помогать не будет.