Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Василий развёл руками.

– В прошлый раз обещали: отдадут деньги в августе. Но в августе вернули только половину долга. Надеюсь, что хоть в сентябре я с ними окончательно распрощаюсь.

Мы свернули на узкую улочку – шум проезжей части остался у нас за спиной. Я заметил, что асфальт под ногами походил на покрытую небольшими волнами водную поверхность (я точно очутился в Питере). Повертел головой. Освещённых изнутри окон на улице я заметил немного. Словно жилых квартир в этом районе почти не было, а офисные работники уже покинули рабочие места. Я отметил, что почти все подвешенные над узким тротуаром фонари оказались рабочими. Их тусклый свет отражался в тёмных оконных стёклах и в окнах автомобилей, припаркованных около домов. Покачивали ветвями спрятанные за железной оградой деревья.

Я вызвал игровой интерфейс – напомнил самому себе о его существовании. Потому что царившая сейчас в игре атмосфера (язык не повернулся обозвать её вайбом) намекала: парившие в воздухе золотистые буковки были лишь частью недавнего сна. Но «буковки» послушно вернулись. Напомнили, что я «носитель: Максим Александрович Клыков, 20 лет, 0 уровень». Я невольно задумался, что именно значило слово «носитель». Носитель чего? Что за программа «Преображение»? Напрашивался вопрос: эту программу сейчас «носил» только я? Я действительно сейчас был в виртуальной реальности некой игры? Дома и автомобили вокруг меня – это наборы пикселей?

О существовании виртуальной реальности я знал. Только не представлял, как сильно продвинулось развитие подобных технологий. Воздействуют они лишь на зрение? Или пронёсшийся сейчас в воздухе запашок тухлых яиц, запахи табачного дыма и отрыгнувшиеся только что при ходьбе лук и жаренный картофель – тоже часть виртуальной реальности? Я невольно вспомнил посещённый в общежитии туалет. Подумал о том, что воссоздать такой «вайб» могла лишь чья-то очень нездоровая фантазия. Как и создать заполненную тараканами комнату. Я внимательно следил за шагавшим справа от меня Мичуриным – на мой взгляд, тот выглядел вполне реальным человеком.

«Итак, – подумал я. – Подытожим…»

Уже не сомневался, что очутился в Москве. Потому что побывал в московском метро. В том, что сейчас тысяча девятьсот девяносто пятый год, я тоже почти не сомневался. Убедился в этом там же: в метрополитене. Во-первых, я сразу отметил: ни один из пассажиров в вагоне не прожигал взглядом экран смартфона. Зато я увидел в руках пассажиров газеты: настоящие, бумажные. В питерском метро я изредка встречал читавших бумажные книги людей. Но пассажиров с газетами в руках я там не видел уже… никогда не видел. Даже не поверил сначала, что кто-либо использует газеты не для просушки промокшей обуви, как мои родители.

Второй признак перемещения в прошлое я заметил на рекламных объявлениях. В том же метро. Ни в одном из многочисленных рекламных предложений не разместили двумерный штрихкод. Не увидел я в современных объявлениях и ссылки на страницы в социальных сетях, не заметил там даже банальные адреса электронной почты. Отметил, что телефонные номера для связи в рекламе не начинались с «+7». Не мелькал в этих номерах и код Москвы «095». Ни один из пассажиров при мне не вынул из кармана мобильный телефон – даже простенький кнопочный «Nokia», подобный тому, какой был у меня в детстве.

С учётом моих наблюдений в метро, мысли о попадании в прошлое просто напрашивались. В подобное перемещение несложно было поверить после того, как я увидел своё нынешнее отражение в зеркале. Мой новый облик почти прямо говорил: я либо стал частью некой игры (в правилах которой пока не разобрался), либо переместился в прошлое и очутился в теле другого человека (другого, потому что моё тело в этом девяносто пятом году пока не существовало даже в виде сперматозоида). Вот только во втором случае я при переходе в прошлое «подхватил» некую программу – эдакий мутировавший под воздействием цифровых технологий коронавирус.

Я слушал рассказ Мичурина о сдаче первой в его жизни сессии и прикидывал: какой из двух вариантов реальности кажется мне наиболее вероятным. Я попаданец в прошлое или игрок? Возможен ли третий вариант, при котором я – тот и другой одновременно? Насколько реалистичны будут события в этой версии девяностых годов? Я озадаченно почесал затылок. Потому что сообразил: единственным привязанным к конкретной дате фактом из этого времени для меня была смена президента Российской Федерации в новогоднюю ночь с тысяча девятьсот девяносто девятого на двухтысячный год. Я даже видел то новогоднее обращение в интернете.

В десятом и в одиннадцатом классе я готовился к сдаче ЕГЭ. Зубрил в школе и с репетиторами физику, русский язык и математику. На изучение истории времени я почти не тратил. Историю, биологию и прочие «гуманитарные» предметы считал ненужными для моей будущей профессии. Поэтому о событиях девяностых годов я знал лишь поверхностно и приблизительно: из случайных упоминаний в интернете, наспех прочитанных параграфов в учебнике и из воспоминаний моих родителей. Ни одно из известных мне событий я так и не привязал к конкретной дате. Сообразил, что вряд ли замечу, если эти события произойдут не вовремя или не произойдут вовсе.

«Итак, – мысленно повторил я. – Что мы имеем…»

Локация начала игры или моего попадания в прошлое – Москва тысяча девятьсот девяносто пятого года. Сейчас август – учёба пока не началась, поэтому в общежитии сейчас немноголюдно. Я теперь: двадцатилетний Максим Александрович Клыков, студент первокурсник Московского физико-механического университета, группа ГТ-1-95. Со слов Мичурина, я появился в общежитии недавно. В комнате помимо меня сейчас проживали два второкурсника: Василий Мичурин и пока незнакомый мне Колян. В прошлом году их сосед по комнате получил диплом – меня заселили на его место. А ещё у меня в голове загрузилась некая программа «Преображение».

О назначении программы я пока имел лишь поверхностное представление. Она выдавала мне задания и награждала очками опыта, ценность которых я пока не осознал. На первом уровне программа (игра) мне подсказала имя и возраст соседа по комнате и наградила некой пока не освоенной способностью «Зубрила». Первый уровень я благополучно потерял. Потому что у игры оказались и скрытые задания, один из которых я провалил. При этом я потерял пять очков опыта – эта потеря оказалась болезненной. Она мне подсказала, что проваливать задания игры нежелательно. Сейчас у меня (в теории) остался запас в пять очков опыта. Если профукаю их… как минимум, будет больно.

– Макс, давай-ка свернём туда, – сказал Мичурин.

Он указал рукой влево, где