Демонхаус - Софи Баунт

– Моя внешность создана, чтобы такие фурункулы, как ты, и на десять метров не приближались, – огрызается Рон.

Я не успеваю гавкнуть в ответ, потому что Иларий продолжает возмущаться:

– Если это был не ты, то кто? Я видел, как ты брал мой телефон!

– Я, сука, время смотрел! Отвали от меня!

Иларий скрещивает руки на груди и как ни в чем не бывало продолжает рассказывать мне о квантовой механике и возможной ее связи с той магией, которая удерживает нас в особняке. Я молча слушаю, недоумевая, как Рон и Иларий до сих пор друг друга на куски не разорвали. Спустя час мы с Иларием пригреваемся у огня. Я клюю носом. Однако парень снова берется за гитару, и сон отступает. Поет белобрысый громко и не замолкая; каждая песня сопливее другой: разлука Ромео и Джульетты, душевные терзания бедных художников, одинокий конь посреди поля…

– Ты можешь заткнуться хоть на полчаса? – рычит Рон, закрывая уши коричневыми подушками.

– Деградируй у ящика сколько влезет, а от меня отстань, – обиженно высказывает Иларий, гордо задирает подбородок и скользит в сторону двери, ведущей в подвал. – Неотесанная обезьяна.

Рон швыряет в Илария подушку.

– Свали!

Я тяжело вздыхаю, покачивая в пальцах бокал с мартини. Коктейль тоже намешал Иларий, и я наслаждаюсь легким туманом в голове вот уже пятнадцать минут. Горьковатый освежающий вкус оседает на языке. Пламя в красивом темном мраморном камине с фигурами стражей ада улыбается жаром, расслабляет, и я снова начинаю засыпать, растянувшись на медвежьей шкуре.

– Слушай, все хочу спросить, – будит меня Рон. – Кто дал тебе такое дурацкое имя? Рекс…

– Мама. – Я зеваю. – Она англичанка. А тебя-то как зовут? Какое полное имя? Или настоящее.

– Не твое собачье дело, – фыркает Рон и накрывает лицо подушкой.

– Ты замечательный собеседник, – закатываю я глаза и делаю последний глоток мартини.

– Я знаю, – мычит он тоном, означающим «мне похрен на твое мнение».

Пять минут – и в его горле заводится мотор. Не желая слушать жуткий храп, я поднимаюсь по скрипящей лестнице наверх. Второй этаж состоит из переплетающихся коридоров. Темных. Сырых. Мрачных. Моя комната, к счастью, в правом крыле, где чуть больше света, тогда как другие части дома напоминают гробницу. Все двери сейчас закрыты, многие заперты, хотя, клянусь, я постоянно слышу их хлопанье, когда не нахожусь рядом. Чудеса. И кстати: если я призрак, то почему не прохожу сквозь стены?

Сара не отвечает, во что я превратился. Смеется надо мной, подтрунивает, с любопытством наблюдает за попытками найти выход или сбежать. Ага, сбежишь отсюда…

Все это мне настолько осточертело, что вчера я лично взял белый ковер, пропитанный моей кровью, и выбросил его на улицу. Стало легче… ненадолго.

Добравшись до спальни, я неуверенно застываю, потому что слышу за спиной скрип досок и шарканье.

Этот дом издает тысячи звуков сам по себе, получается жуткая какофония неизведанного, но спустя две недели я уже несильно впечатляюсь его песнями. Это некий живой организм. Зверушка Сары, преданно скрывающая секреты хозяйки… но этот звук другой. Я чувствую чей-то взгляд, нагло упирающийся между лопаток, слышу шепот и плавно поворачиваю голову к источнику.

Никого.

Пусто.

По позвоночнику стекает холодный пот.

Господи, чего вообще бояться, когда ты мертв?

Звук раздается вновь – в другом конце коридора. Я присматриваюсь и вижу фигуру. Некто следит за мной. Ребенок? Мальчик? Я приближаюсь, чтобы рассмотреть гостя – и верно. Странный мальчик лет двенадцати. Худой, точно зубочистка. Длинная голубая рубашка свисает до колен, затертые штаны такие же белые, как и его короткие волосы. Он приманивает меня ладонью, настойчиво намекая, что нужно следовать за ним.

Осторожно переступая с ноги на ногу, я двигаюсь по блестящему в лучах солнца кусочку паркета, шагаю к темному углу, за которым скрылся незнакомец.

Еще один призрак? Почему я не видел его раньше? Сара и детей убивает?

Приступ злости добавляет мне храбрости, и я ускоряю шаг. Коридор пахнет штукатуркой и восточными благовониями. Ничего не разглядеть. Однако фигура мальчика светится и мелькает из прохода в проход, после чего исчезает у открытой двери – рядом со спальней Сары. Я медлю. Потом набираю в грудь воздуха и ныряю в темное помещение.

Все сливается в беспроглядную ночь. Я решаю продвигаться в неизвестность, ведь теоретически терять мне нечего. Не учел я лишь боли от нападений мебели. Удар бедром о комод – мизинец целует железную ножку пуфика – лоб неудачно встречается со стеной – пальцы задевают тараканов – щеки облепляет паутина.

В досаде я застываю на месте, снимаю с лица паутину, и вдруг черная густота озаряется двумя светящимися гетерохромными радужками: светло-медной и угольной.

Я слышу чирканье спички, чувствую запах дыма и вижу, как мальчик зажигает толстую свечу.

– Кто ты? – спрашиваю я вполголоса. – Еще одна жертва ведьмы?

В глазах мальчика танцует пламя. Он отрицательно качает головой. Отражение в зеркале за его спиной наводит ужас (не зажигайте свечу перед зеркалом!), и, когда мальчик делает шаг в сторону, я замечаю на зеркале буквы, нарисованные чем-то багровым.

Олифер

– Значит, твое имя Олифер? – неуверенно произношу я. – Это кровь?

На тусклых губах рождается улыбка, и мальчик снова дергает головой, достает из кармана тюбик помады, давая понять, что он не очередной местный маньяк. Я усмехаюсь. Мальчик приближается: его глаза так магически посажены на лице, что, куда ни сдвинься, они смотрят на тебя, даже если это не так.

Пугающе.

Я оглядываюсь. Окон нет. Не считая свечки – ни одного источника света. Мальчик уплывает к стене, выставляет свечку вперед, и по движению подбородком я понимаю, чего он хочет. Олифер указывает на дверь. Щелчок. И с тихим скрипом дверь отворяется.

Дневной свет вливается в комнату сквозь расширяющуюся щель. Олифер толкает меня внутрь. До меня сразу доходит, куда я попал…

Это спальня Сары.

– Ты пытаешься помочь? Если да, то что я должен найти?

Наконец-то у меня появился помощник, кем бы он ни был! Однако радоваться приходится лишь несколько секунд: я кручусь на месте и понимаю, что мальчик исчез. Я опять остался один. От обиды я едва не срываюсь на крик, но вовремя одумываюсь и прохожу в комнату, где боюсь произвести и малейший звук. Если ведьма узнает, что я забрался в ее спальню, то ринется сюда, и тогда я точно окажусь в подвале за дверью, которой меня пугает Иларий.

Но была не была – двум смертям не бывать. Надеюсь…