Во сне и наяву - Юлия Зубарева

— А зачем ты эту горелку-то палишь? Чайника нет? У Маланьи электричество не отключали, поди, и газовый баллон целый был. Прости господи, свиристелки городские. Вы на кухню-то заходили?

— Какая кухня? Печка есть да кровать за ней. Вот и все мое владение. Мне бы еще в туалет и ванную дверь здесь найти, дед Василь, — хмыкнула Лизка.

— Чего в доме нет, того нет. А вот кухонька имеется, дом-то смотрела снаружи?

Дед подхватил шутку и жестом фокусника отодвинул гобелен на стене. За ней была дверь со стеклом, а там маленькая, но светлая кухня с газовой плитой, шкафчиками и отключенным, открытым холодильником.

Лизавету как обухом топора приложило. Не было такого в ее воспоминаниях. Половик этот они с Ленкой вчера даже не трогали. Паутину смахнули и решили — пусть висит.

— Все чудесатее и чудесатее. Вот тебе и дверь в Нарнию.

Из кухни была дверка во двор за домом. Туда, где вчера они через березовые завалы даже не лезли. Там росли старые яблони, был и огородик с грядками, а самое главное — стоял совершенно целый сарай. Вершина упавшего исполина буквально в метре от него топорщилась сломанными ветками.

— Вот и ладненько. Пойдем, Милку устроим на проживание. Потом уже и почаевничаем, — к деду возвращались хорошее настроение и командный дух.

Как тащили за рога и веревку упирающуюся козу на крыльцо и дальше через кухню, Лизавета предпочла бы не вспоминать. Милка, сначала спокойная и благостная, взялась орать дурниной, как только перешагнула порог. Для Ленки с Мишкой такой будильник оказался уже чересчур, и они вскочили, забыв, что застегнуты в сдвоенный спальник. Утро наполнилось криками, матом, грохотом от упавших обратно на пол друзей. С пулеметным стрекотом хохотал дед Василий, и коза добавляла протяжное «ме-е-е».

— Ну, ты, мать, даешь! Такого цирка я от тебя в семь утра не ожидала, — ворчала Ленка, многодетная мать троих пацанов. — Мои оглоеды тоже способны устроить Армагеддон с утра пораньше, но вот такое! Козу домой привести, чтоб друзья не дрыхли до обеда.

— Я, вообще, подумал, что меня какой-то монстр сожрал ночью. Темно, тесно кто-то хватает за руки, майку, волосы. Снаружи орут не по-человечески. Чуть коней не двинул, пока прочухался. Ну, вы тут даете стране угля! — немного нервно восхищался Михаил, которого потом отпаивали кофе на кухне.

Козу устроили со всем комфортом. Положили охапки сена для будущего гнезда, воды дали и оставили в сарае. Разгромленную кухню привели в порядок. Нашлись и чайник, и чашки, и прочая посуда. Баллон газа стоял в коробе возле стены кухни. Мишка смог его подключить, а пустой обещался сегодня съездить заправить.

Жизнь налаживалась. Друзья не стали долго задерживаться — дорога обратно была неблизкая, а дома уже плакала оставленная с тремя сорванцами бабушка.

— Приезжайте все вместе, не бросайте меня совсем одну, — махала им на прощанье Лизавета.

— Не бойся, не бросим — тут весело! — кричали ребята.

Глава седьмая

Сон

Лиза осталась одна. Эти несколько безумных дней перевернули ее жизнь с ног на голову и обратно несколько раз. Где ее поздние завтраки и пицца на ужин в одиночестве под сериал? Самыми главными проблемами тогда были дедлайн по сдаче статьи и выбор провайдера. Что с ней стало? Жила как во сне. А сейчас у нее есть баба Мила, которая умерла, но не умерла. Ворон Иннокентий, где ж ты летаешь, друг любезный? Коза опять же. У Лизы даже кота в детстве не было, а тут рогатое парнокопытное. Надо ей ветеринара на роды найти или хотя бы почитать, как там это у коз происходит. Девочка Луша, вот кого надо обязательно попытаться вылечить. Цели, задачи, идеи разворачивались в голове в какую-то многоступенчатую конструкцию. Тосковать было некогда. Тут бы день простоять и ночь продержаться.

Завтра понедельник, можно будет звонить на работу — трясти ортопедов и неврологов на предмет того, есть ли способы лечения детского паралича без лекарств. А еще заехать с документами на наследство в банк. Все завтра.

Сегодня осталось только победить печь с ее системой заслонок и не угореть насмерть. Освоиться наконец-то на кухне и принести попить рогатой. Дед Василь рассказал, что и когда давать Милке из еды, а еще предупредил, чтоб не суетилась понапрасну — коза всяк умнее, сообразит, когда ей рожать и чего делать. Главное, чтоб послед не съела. Что это такое, Лизавета не знала, но интернет никто не отменял: будем смотреть и думать, как жить дальше.

Ночь Лиза решила провести все-таки на кровати, а не на полу в комнате. Оказалось, неожиданно уютно в этом закутке с узким окном и задней стеной печки.

Кровать перестелила, вещи свои разложила. Перо волшебное над кроватью пристроила. Ноут был заряжен и готов рассказать все про коз, козьих детей и козоводов оптом и в розницу. Но сначала напишем в поиске «травмы спины» и посмотрим, чего делать нельзя. Было смутное ощущение, что они с бабой Милой что-то делают не так в светлой горнице с пуховыми подушками.

В сон провалилась как в воду. Там уже в нетерпении ходила Маланья по комнате.

— Ну, с возвращением, гулена! Я уже извелась вся: как там Милка моя? А ты все спишь да спишь, засоня. Лизонька, ну, не томи — как устроилась-то?

— Доброй ночи, баба Мила, или доброе утро.

Луша в это утро была в новой вышитой рубашке. Уголки подушки топорщились накрахмаленными уголками, а в доме пахло пирогами.

— Ты зубы мне не заговаривай. Забрала Милку мою?

— Забрала, конечно. Все хорошо. Дома ждет потомства, устроенная со всеми удобствами.

Лизавета в красках рассказала, как крался, а потом сигал из валенок дед Василий, как ребят выпутывали из застегнутого спальника, как саму рогатую в сарае расположили и чем кормили.

— Вот прямо из валенок и выпрыгнул? — хохотала бабка. — Ох, уморила меня, вот анекдот ходячий, что за девка.

Успокоившись и напоив Лушу очередным отваром, начали размышлять, что спрашивать у врачей и как такие умения применять можно.

— Про жесткую лавку я уже и сама поняла. Про иглоукалывания ты брось даже думать — наврежу, да и не умею я железом людей тыкать. А вот про лечебную свою гимнастику,