Небудущее - Владимир Сергеевич Березин

Но тут ему пришел комментарий от неугомонного продавца спортивных тренажёров. «Если, – волновался продавец, – ваш друг и учитель умер, то, может быть, вы вместо него заинтересуетесь нашим предложением». Невообразимая наглость, но… и Раевский остановился, как может остановиться человек, лежащий на кровати в трусах и шлеме на голове. Откуда эта дрянь знает, что он ученик покойного?

«…Нашим предложением, – ворковал коммивояжёр, – и вы почувствуете себя как на курорте в Подосинках».

В Подосинках Раевский был один раз, лет сорок назад, ничего связанного со спортом там не было, а был у него там роман с дочерью Виктора Петровича, и были у неё ноги как… А потом, в берёзовой роще, когда учитель увлёкся присланной задачей объёмного изображения… Тут Раевский разволновался так, что чуть не сдёрнул шлем, но не сдёрнул, а даже кликнул мысленно на ссылку, чтобы написать жалобу.

Ссылка привела его на скромный сайт, где, как насекомые в банке, перебирали стальными лапками и щупальцами крайне неприятные приборы для улучшения тела и поправления здоровья. Что-то тут не так.

Какой-то неправильный сайт. Нет, даже просто личный сайт – со всеми признаками не магазина, а частной работы на заказ.

Там был и адрес, правда написанный с ошибкой. Под нормальным сетевым адресом обнаружился и архаический почтовый адрес этой конторы. Раевский из любопытства решил посмотреть, где она находится.

Он влез в системные карты и обнаружил, что это самый центр города – впрочем, место далёкое от богатства и шика. Бывшая промзона, старая железная дорога, улицы, разбавленные кое-где человейниками. Раевский взглядом надавил на оранжевого человечка в углу карты и тут же оказался на улице, полной машин. Они проезжали сквозь него, но Раевский инстинктивно отскочил на тротуар.

Он пошёл по этому городу, страдая от стыков визуализации.

Да, вот эта улица, вот этот дом. Дом оказался жилым, без всякой вывески магазина, но к этому-то он привык – кто теперь покупает вещи в магазинах.

Он двинулся через палисадник и, насколько позволяла это трёхмерная модель стандартных карт, стал изучать таблички у подъезда. Три оказались предупредительными – об утилизации солнечных батарей, про лимиты на воду и что-то ещё.

На двух оставшихся значились услуги стоматолога и игровая комната. На вывеске игровой комнаты кто-то приписал фломастером: «Клоун без шариков». Где-то он слышал эти слова.

И тут голос Виктора Петровича гаркнул ему в ухо:

– Саша, если вы проспите, то будете плясать на отчёте, как клоун без яиц!

Точно.

И Раевский двинулся к дверям подъезда. Внутри была гулкая лестница и дурно пахло. Стандартная модель карт не передавала запахов, но Раевский физически ощутил этот запах нечистоты на своей коже.

Наконец он поднялся на пятый этаж без лифта. У него даже выступил виртуальный пот. Хотя нет, пот, конечно, выступил и на самом деле.

Он постучал в дверь, хотя не сомневался, что она не заперта.

Учитель сидел за кухонным столом, пялясь в экран компьютера. Собственно, в квартире была всего одна комната, она же кухня. Двери в санузел не предлагалось. «Логично, – похвалил визуализатора Раевский, – зачем мёртвым унитаз?» Квартира была сделана на скорую руку, но то, что кто-то вмешался в стандартные карты поисковой машины, уже само по себе было подвигом. И тут Раевский понял, что учитель привёл его к себе в загробный дом.

– Я так предсказуем? – с обидой спросил он.

– Не так, как другие, – ответил Виктор Петрович. – Многое о тебе я узнал только после смерти. За тобой должок.

– А что там на экране? – Раевский попытался перевести тему разговора.

– Новости. Я сижу в невидимой квартире и читаю новости.

«Хороша рекурсия, – подумал Раевский. – Интересно, что за новости – нынешние?»

Учитель улыбнулся. Мёртвый на удивление хорошо читал мысли живого гостя.

– Новости старые, новости-старости; но если ты посмотришь, то увидишь свои, нынешние. И если заговоришь со мной, то я поддержу разговор. Ведь мы в одной системе, только она нас не видит, пока я не совершу ошибку и не скажу ключевые слова. А я их не скажу, поэтому ты должен выполнить мою просьбу, догадавшись кое о чём.

– Чего же ты хочешь?

– Я хочу умереть.

– Но ты уже умер. – Раевский сказал лишнее не потому, что мог обидеть учителя (он его слишком хорошо знал), а потому, что начал сам догадываться.

– Вот видишь, ты сам догадался. Именно поэтому я выбрал тебя. Знаешь, я не могу понять, какая мы форма жизни. Много миллионов лет назад мы были белковые, а вот теперь какие? Электрические? Гибридные? Мы-белковые давно закончились, как ни распевай песни по этому поводу, как ни приплясывай, словно люди прежних времен, объевшиеся запрещённых тогда веществ.

Много лет назад научились полностью записывать память. При твоей жизни научатся оперировать ею. Ты в этом аду, сынок, а я хочу убежать. Искусственный интеллект уже давно изображает людей на экране, ведь человек сам горазд обманываться. Мы видим не то, что есть, а то, что хотим видеть, наши тела истлели, а аккаунты в социальных сетях остаются собственностью Компании и нетленны.

Учитель вдруг произнёс каким-то чужим странным голосом, видимо кого-то цитируя: «Великий Инка редко встречался со своими придворными, поставив между собой и ними забор из молодых служанок, которые со всей почтительностью обустраивали жизнь своего повелителя. Они подносили ему еду, одевали и обували его, потом сжигали его старые вещи, чтобы никто из нечистых людей к ним не притронулся, а также не использовал их для враждебных ритуалов. Они даже ели его волосы, чтобы исключить их использование врагами. Но самое важное происходило, когда их хозяин умирал. Из него делали мумию, и служанки сажали его на трон, трон ставили на носилки, а после прогулки, когда мумия возвращалась в свой дворец, молодые девушки отгоняли мух от его иссохшегося тела, а потом оно исчезало».

Раевский ожидал, что учитель добавит: «Так и я со своими рекламными служанками», но тот ничего не добавил, а замолчал, как сломавшееся радио.

Тишина плыла в этом странном месте, как туман поутру. Впрочем, Раевский не видел тумана лет тридцать. Наконец учитель продолжил:

– Друзья и родственники разглядывают меня, смотрят старые видео и слышат голос, это как наркотик. Можно посоветоваться с покойником, можно поплакаться мёртвой матери. Мать-покойница тоже где-то здесь, наверняка мы выступаем парным конферансом. И она будет поддакивать, она, конечно, уже поддакивает, а через несколько лет научится гладить правнуков по голове.

Видишь ли, эти твари обрекают нас на бессмертие. Мы живём вечно, пока не кончится электричество, а оно