Бастард Императора. Том 27 - Андрей Юрьевич Орлов

— Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, — договорил он. — Прошу прощения.

Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.

Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.

Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:

— Теперь у меня новая семья. И я счастлив, — он посмотрел на принцессу. — С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.

Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.

Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.

— Скажешь тоже, — пробормотала она. — Совсем меня засмущал!

— Но это ведь правда, — ответил парень спокойно.

Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.

— Папа, — сказала принцесса, переводя взгляд на императора. — Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!

— Хорошо, дочь, — отозвался он, слегка устало махнув рукой. — Можете идти.

Они оба поклонились и направились прочь из зала.

Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.

Цай Юй первой нарушила тишину.

— Леонид, — позвала она негромко. — А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?

Парень не ответил сразу.

Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.

— Жалеть? — переспросил он. — О чём-то жалеют только слабые.

На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.

— Так всегда говорил мой отец, — продолжил Леонид. — А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, — его голос оставался ровным. — Всё решилось тогда. В день его смерти, — парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. — А то, что было потом — лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.

Он пару секунд помолчал, затем закончил:

— В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.

Глава 4

Зов Рода и далекий крик…

Кларисса, услышав мои слова, почти незаметно, но нахмурилась.

Эта мысль ей не понравилась с первого же мгновения.

Когда-то у меня уже были распри с Орденом Хранительниц.

Вообще, я всегда старался держаться с ними максимально нейтрально. Не лез в их внутренние порядки. Но при этом никогда не признавал саму систему, на которой строится не только их Орден, но и клановая, родовая структура космической империи в целом. Слишком часто эта система прикрывается красивыми словами о долге, чести и традициях, а на деле давит тех, кто осмеливается жить не так, как от них требуют.

И однажды эта система уже обернулась против Клариссы.

Тогда её ранг в Ордене был ниже, чем сейчас, но уже достаточно весомый, чтобы действия имели значение. И в какой-то момент она переступила через их правила, решив действовать самостоятельно. И этого хватило, чтобы её решили наказать.

Как именно — Кларисса так и не сказала мне.

Я только узнал, что её фактически заперли за стенами Ордена на десять лет. Без права выйти. Без возможности вмешаться во что-либо за пределами их территории. Для них это было справедливым наказанием. Для меня — нет.

Тогда я уже начал обгонять Клариссу и почти весь наш отряд по рангу святого. Силы во мне хватало с избытком, а сомнений в себе не было вовсе. Поэтому, едва поняв, что происходит, я один пошёл против Ордена.

Сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимаю, насколько безумным это было решением. Ведь Орден большой и та часть, которая есть в этой части галактики — лишь, по сути, филиал. Но в тот момент мне было всё равно.

В итоге я вступил в бой, оставив за спиной трёх их магистров Ордена. Не убивая. Просто ломая им возможность встать у меня на пути. Ниже рангом практиков вообще не считал — слишком много их оказалось на дороге, слишком мало они значили в реальном столкновении. Четвёртым против меня вышел один из самых древних и сильных их магистров.

Мы оба тогда вышли из боя ранеными. Но он отступил первым. И остановить меня после этого смогла только Кларисса. Когда встала передо мной и попросила прекратить.

Я не знаю, как далеко зашёл бы тогда, если бы она не вмешалась. К тому моменту на мне было достаточно ран, чтобы даже моё упрямство рано или поздно перестало иметь значение. Но всё закончилось иначе.

Я потребовал, чтобы с неё сняли все ограничения и все наказания. Орден, не желая раздувать скандал, пошёл мне навстречу. И я добился своего.

Тогда эту историю быстро замяли. И именно ради этого пошли на уступки. Никто не хотел, чтобы по галактике пополз слух о том, что крайне молодой, пусть и талантливый, практик, в одиночку пришёл к воротам Ордена и вынудил его верхушку отступить. Да и никто не хотел со мной ссориться, зная, кто мой дед. Так что об этом случае знают немногие.

— Я не стану использовать твоё имя, — упрямо произнесла Кларисса, не сводя с меня взгляда. Она уже понимает, к чему я клоню, и именно поэтому упёрлась заранее. — Я не хочу, чтобы из-за этого за тобой началась охота.

Да, после того случая в Ордене у меня хватает врагов. Но в то же время они меня уважают. Так что моё имя для них может прозвучать двояко, но не пустым звуком. Либо как имя того, кто имеет право диктовать условия, либо как имя того, кого лучше устранить сразу.

Я усмехнулся.

— Я и не говорю тебе врываться туда и с порога размахивать табличкой с моим именем. Поболеть за меня успеешь, когда станешь главой Ордена, и когда мы пойдём против Сарнойла. С первых рядов, так сказать. Примени моё имя только если они начнут идти против тебя.

— Шель, — Кларисса посмотрела на меня очень серьёзно, — ты прекрасно знаешь, к чему это приведёт.

Я на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Так или