Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

Навык повышен. Зелейник — 3.

А уже третий уровень дал мне не просто понимание принципа, а ощущение пропорций. Я теперь знал, сколько воды на какое количество корня, и какую температуру нужно держать, а также как долго это делать, без экспериментов и угадывания.

Получившуюся кашу я положил на лепёшку и отдал Бабаю. Тот понюхал, лизнул и сразу проглотил. А через пару секунд у него даже шерсть на загривке стала дыбом. Он громко и недоверчиво фыркнул и посмотрел на меня требовательно.

Вкусно-еще-еда.

— А нету, — сказал я ему. — Завтра сварим ещё немного, будем экспериментировать.

Разблокировка возможностей местных практиков и их рост выше третьей ступени открывала новые перспективы. Ведь если мы здесь задержимся на достаточно долгий срок, то чем больше големов мы поубиваем, тем больше мы сделаем сильных воинов. Соответственно, я переведу их на более высокие ступени развития, а дальше, может быть, даже мы доберемся до уровня Каналов. Думаю, с сотней практиков уровня Каналов я пройду местные ярусы со всеми големами и стражами прогулочным шагом, это не три штуки, кое-как доведенные до своего максимума, это вооружённая сотня бойцов, чьи физические параметры настолько огромны, что врагов, способных сражаться с ними в Яме просто нет.

— Ты знаешь, мне кажется, что проще мечтать о пулемете, — сказал я сам себе, оценивая такие перспективы.

А ночью, пока я спал, произошло еще одно событие, которое заставило меня пересмотреть взгляды на будущее. Бабай, мой маленький Бабай, байшоу, которого я когда-то мог поместить на одну ладонь, этой ночью ушел из мастерской на охоту. Он постарался при этом не разбудить меня, но я почувствовал через нашу общую связь.

И подумал:

Ничего себе мы выросли, да, Белый Дух?

Глава 3

В мастерской я быстро натянул на себя доспех, привычно поправил сумку на поясе, проверил оружие, перчатки и вышел вслед за другом. Бросать своего лохматого товарища в его первой охоте не собирался несмотря на то, что был абсолютно в нём уверен.

Прошёл мимо дозорных, которых мне хотелось прибить на месте, потому что смысла в дозорных тогда никакого нет, если они тут по ночам спят. И неторопливо, по среднему ярусу ветвей, с помощью лиан, стараясь при этом особо не шуметь, направился в сторону моего друга.

Сигнал был хороший, я чувствовал, где он находится. Байшоу был где-то на юге, километрах в двух, может быть, чуть дальше. Через Парный Мост я чувствовал его состояние, и оно мне, на самом деле, не сильно нравилось.

Не в том плане, что ему было плохо, даже наоборот, ему было слишком хорошо. Так бывает у того, кто занимается привычным и любимым делом. Здесь не было азарта, охоты или вспышки боя, фактически это была просто рутина. Вот это меня и зацепило. Байшоу, выходя в одиночку ночью против огромных монстров, считал, что занимается чем-то обычным для себя. И вот это что-то включало в себя, прежде всего, убийство крупных хищников нижнего яруса.

— Кажется, слова про трусливого стоит забрать обратно, — сказал я негромко, перескакивая с одной ветки на другую. — Тогда ты был слишком мал.

Я не рассчитывал увидеть его следы, но Бабай шёл настолько открыто, что следы оказались видимыми сами по себе. Когда зверь весом сильно больше сотни килограмм бежит по мягкой земле, он оставляет вмятины лап, которые можно увидеть сразу, если находишься недалеко.

Только он не собирался хитрить, а наоборот, рядом с каждым отпечатком лапы земля была чуть тронута инеем, который даже в ночи светился. И вот это тоже было что-то новое, раньше он так никогда не делал. Иней был на земле, он был на коре деревьев, на низких ветках, где видно было, что Бабай прислонялся к ним специально. Это были такие своеобразные этерные метки.

Он оставлял за собой след из замороженного этера, и каждая его метка несла в себе одно и то же послание, которое я считывал через связь как набор ощущений. Он говорил всем, кто только попытается пройти по его следам, что делать этого совершенно точно не стоит и это будет слишком опасно для них.

Вскоре я достиг места, где мой друг остановился и, видимо, что-то делал. Что он делал, стало понятно, когда я осветил фонарями небольшую прогалину между тремя старыми деревьями, которая сейчас выглядело как место побоища. Земля была разрыта, кора с ближайших деревьев содрана на высоту, наверное, в два человеческих роста, и посередине этого пейзажа лежала здоровенная туша.

Мой фонарь выхватил её частями, сначала лапу, широкую, с огромными когтями длиной, наверное, в два моих пальца, а потом бок, покрытый жесткой щетиной, под которой выступали толстые ребра. А затем, собственно, и саму голову. Я не знал, как называется зверь, но остановился и даже присвистнул.

Корневики наверняка имели для него какое-то поэтичное название, слишком он был устрашающ. Сам зверь был размером с лошадь, если бы лошадь была пошире в туловище и имела пасть, способную перекусить здоровенное бревно.

Зверь был мертв. Его горло было разорвано буквально одним движением, рана спеклась ледяной коркой, которая даже не таяла, но уже парила. Кровь вымерзла прямо в момент вытекания, и ее было мало. Сам Бабай спокойно сидел рядом, даже не пытаясь сожрать свою добычу. Он почувствовал моё приближение, мотнул головой.

Еда-много-дом.

— Ты сейчас серьезно? — спросил я у него вслух. — Давай-ка ты лучше его сожрешь прямо тут, а уже что останется, может, мы и заберем.

Но Бабай оказался не голоден и абсолютно серьезно настроен. В том плане, что он собирался доставить эту тушу домой для стаи, чтобы накормить нас всех и отплатить за добро, которое сделали ему. Меня и тех, кто носит мое клеймо, он считал как раз своими. И сейчас решил, что он достаточно взрослый для того, чтобы позаботиться о пропитании этих маленьких лысеньких обезьянок, которые до этого кормили, помогали и расчесывали его.

Я обошел тушу по кругу, оценивая масштаб проблемы. Выглядела она килограммов на четыреста, если не больше. Не знаю, можно ли есть это мясо, но раз Бабай убил эту штуку, то, пожалуй, придется тащить. Зря, что ли он пошел в ночной лес, нашел достаточно крупного хищника в округе, порвал ему глотку.

— Жаль нельзя подать сигнал, чтобы сюда прибежал Рен с десятком бойцов и утащили его на своих руках. Ты мне ещё вот что скажи, ты дальше пойдешь охотиться или на сегодня всё?

Доволен-домой-спать.

Среди других эмоций отдельно стоило выделить