Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Бурдин

«Нет! Не всегда!»

Я был уверен, что он появился после осколка. Осколка, которого не было и которого не видели другие люди!

В следующий миг в дверь постучались, я машинально запихнул руку в карман и дёрнулся.

— Да?

Дверь открылась, и на пороге нарисовался Алексей. В руке чашка, лицо усталое, но он улыбался.

— Ну что, мертвяк, — он прошёл и плюхнулся в кресло. — Вот скажи мне, как это было?

— Ты о чём? — я посмотрел на открытую дверь и направился к ней, чтобы закрыть и чтобы отсечь лишних слушателей. — Ты вроде не в лифте родился.

— О том, типа… остались впечатление после смерти? Что-нибудь там видел?

— Не помню, — я захлопнул дверь, провернул ключ и направился к своему дивану. — Ничего не слышал и не видел.

— Реально? — немного расстроенно протянул тот. — Блин, ты реально за это время ничего не видел⁈

— Реально. Ни света в конце тоннеля, ни бабушек в белых халатах. Абсолютный нуль. Как будто выключили рубильник, а потом включили — вот и весь сеанс связи с потусторонним миром.

Лёха усмехнулся. Он привык к моему стилю общения. За одиннадцать лет научился различать три режима: когда я шучу, когда серьёзен и когда прикрываюсь юмором, потому что не хочу говорить правду. Сейчас — третий, и он это прекрасно знал. Поэтому не давил, а просто сидел и ждал. Это его качество я ценил больше всего: умение не лезть в душу, когда туда лезть не надо.

— Ты говорил, что операция прошла успешно? — уточнил я. — Или не говорил?

— Писал… да. И ещё, Сань… — он сжал губы и опустил голову. — Тут такое… короче, когда ты встал после остановки сердца…

Наступила пауза, словно Лёха собирался со словами.

— В общем, ты попытался вернуться к столу! Я еле оттащил!

Мои брови поползли вверх, глаза округлились, и… Чёрт, разве? Я помню, что пытался просмотреть «хвост», где нашёл осколок, но чтобы оперировать… боже, я ж прекрасно понимал, что нельзя.

— Не помню.

— Вот именно! Не помнишь, потому что мозг был без кислорода две с половиной минуты! Саша, ты хоть понимаешь, что это серьёзно?

— Понимаю. Но зачем кричать-то?

— А я и не кричу! — он повысил голос. — Просто… бл… Ты мой лучший друг… когда ты упал… Ты хоть понимаешь, что я чувствовал?

Вот тут я впервые посмотрел на него по-другому. Не через пелену усталости и галлюцинаций, а по-настоящему. Лёха сидел в кресле, сжав чашку двумя руками, и его пальцы были белыми от напряжения. Усмешка исчезла.

Ему было страшно. Реально страшно.

— Лёх. Я жив. Сердце работает. Мозг вроде тоже. Дай мне день-два, я пройду обследование, и всё будет окей.

— Обследование чего?

— Ну, МРТ!

— Ты её делал два месяца назад! Или ты чё-то скрыл от нас? — он сощурился.

— Значит, сделаю ещё одну. На всякий.

Он молчал, наверное, с минуту. Тупо пялился на меня без той привычной улыбки… и всё же заговорил:

— Ты что-то недоговариваешь, — сказал он тихо.

— Всегда недоговариваю. Это мой стиль.

— Нет, Сань, я о другом! Ты смотрел на меня… когда я пришёл, так, как будто через меня. Ты как себя чувствуешь⁈

Блин. Я снова туплю?

— Гипоксия, — отрезал я. — Мозг в процессе восстановления, могут быть визуальные… проблемы. В общем, это норма.

— Норма?

— Вариант нормы. Пограничный.

— Саша…

— Лёх, — я поднял руку. — Уходи. Мне нужно побыть одному.

Но разве он меня послушал? Нет. Он сидел, молча смотрел на меня и не двигался… ждал чего-то. А вот затем кое-что произошло.

— Ты выпил во время операции, — неожиданно даже для самого себя выпалил я.

Он округлил глаза, приоткрыл рот и вскоре протянул:

— Чего-чего?

А я видел кое-что…

— У тебя в крови ноль три промилле. Не опьянение, но нарушение протокола, — продолжил я. — Ты выпил, потому что я упал, и ты испугался, отнёс меня, пошёл в машину за фляжкой.

Он так и не закрывал рта, потому что не верил в услышанное. А ведь я технически видел это…

Какой-то другой частью мозга, которая сейчас генерировала мне красный интерфейс на глаза и с какого-то хрена решила добавить бонусом статистику по моему лучшему другу.

Я смотрел на Лёху и видел его пульс. Буквально. На уровне глаз, поверх его фигуры, всплыла полупрозрачная строка:

Объект: Алексей Петрович Соболев

Состояние: тревожное

Алкоголь в крови: 0.3 промилле (снижение: 0.01 промилле/мин)

Частота сердечных сокращений: 112 уд/мин

Источник запаха: коньяк, недорогой, пятизвёздочный, около 50 мл

Я моргнул, и строка исчезла. Но ощущение осталось, будто я подключился к сканеру, которого у меня никогда не было. Лёха молчал, но по его лицу я читал всё: страх, вину, смесь злости и облегчения от того, что его раскрыли, но не публично. Он поставил чашку на стол, и я заметил, как дрожит его рука. Не от похмелья, а от нервов.

— Ты… откуда знаешь про фляжку? — выдавил он наконец. — Ты был в отключке, я её в машине оставил, никто не видел.

Я не знал, что ответить. Правду? Что у меня перед глазами теперь висит медицинский интерфейс, который сканирует людей быстрее, чем любая МРТ?

Что я вижу не просто его лицо, а уровень лактата в крови и время с последнего приёма пищи?

А ведь про фляжку я просто наугад ляпнул…

Но даже если отгадал и решусь сказать правду, он скажет, что я башкой тронулся. Или, что хуже, что это последствия гипоксии, и спишет всё на повреждение мозга. А оно мне надо? Нет!

— Я просто сложил два и два, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твой запах, красные глаза, напряжение. У тебя всегда так, когда ты глушишь стресс алкоголем. Я тебя одиннадцать лет знаю, Лёх, мне не нужен анализатор, чтобы понять.

Он выдохнул. Расслабился ровно настолько, чтобы я понял: поверил. Или сделал вид, что поверил. Мы оба были хирургами — врать и распознавать ложь было нашей второй профессией.

Но