Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

вышел из избы на улицу. Солнце уже клонилось к закату, заливая Преславицу мягким вечерним светом. Всё кругом дышало таким покоем, что слова старухи будто и не имели ничего общего с реальностью. Дорога вилась через поле к моему участку, дальше темнела стена леса, и где-то там сейчас бродила Беатрис.

Я ехал на телеге обратно к участку и пережевывал в голове слова, сказанные матерью Руфь.

С одной стороны, старуха была не из тех, кто попусту языком чешет. Она родилась и выросла в этих краях, поэтому прекрасно осведомлена гораздо больше, чем приезжие землевладельцы-колонисты. Если Руфь утверждает, что Беатрис представляет для меня и моих рабочих опасность, то к её словам стоит прислушаться, хоть мне и не хочется в это верить.

С другой стороны, мало ли какие байки гуляют по деревням? Чужаков всегда сторонились, всегда им порчу да колдовство приписывали. Может, и Беатрис со своей роднёй просто не пришлись по душе жителям местных деревень. Чем-то не угодили, вот и сочинили про них небылицу пострашнее, а за столько лет ещё и сами в неё поверили. Так оно и бывает зачастую.

Только одно меня грызло пуще прочего. Если всё это правда, то почему сама Беатрис молчала?

Даже тогда, когда про оберег свой обмолвилась, про потерянный. Сказала вскользь, будто безделицу какую обронила в траву, а не вещь, от которой, выходит, чужие жизни висят на волоске.

Получается, утаила. Знала и молчала. Жила у меня на дворе, ела мой хлеб, а про самое страшное смолчала.

Или не знала?

От этой мысли мне на миг полегчало. Может, ей самой никто и не сказал? Растёт девка, не ведая, что с ней происходит в полнолуние. Спит себе крепким сном, а наутро удивляется отчего тело ломит, да и почему в лесу новая туша лежит, кем-то задранная. Списывает на медведя, на волков, на что угодно, но только не на себя.

Я и сам не сразу заметил как доехал до своего участка. А вот Беатрис нигде видно не было.

Я обошёл двор по кругу. Заглянул за амбар, потом зашел в дом — пусто. Лук её не висел на привычном крюке, и колчана не было.

Радован возился у поленницы, перекладывал дрова под навес. Завидев меня, разогнулся, утёр лоб рукавом.

— Вернулся? — окликнул он.

— Да, — ответил я. — Слушай, а Беатрис где? Не видал её?

— Так в лес ушла, — Радован пожал плечами и кивнул в сторону тёмной кромки деревьев. — Ты только за порог вышел, а она уж собираться начала. На охоту, видать, подалась. Сказала, к вечеру вернется, мяса свежего притащит. — Он усмехнулся, почесав затылок. — Может, и оленя завалит, если повезет. Давненько мы оленины не пробовали. Всё зайцы да куропатки.

Я перевёл взгляд на лес. Солнце уже зацепилось краем за верхушки сосен, и тени меж стволами загустели, наливаясь синевой. К вечеру вернется, значит. А завтра — полная луна.

Стоять и пялиться на лес можно было хоть до самой темноты. Правда толку от этого не прибавилось бы ни на грош. Беатрис вернётся к вечеру, а до него ещё полдня. И весь этот полдень мне предстояло как-то протянуть, лишний раз не думая про полнолуние и проклятую кровь.

А лучшее средство от дурных дум — это работа. Это я ещё в прошлой жизни усвоил, да и в этой уже не раз убедился.

Тем более что у меня на участке со вчерашнего дня появился человек, ради которого стоило отложить всё прочее. Военный инженер, голова которого набита такими знаниями, каких в нашей глуши днём с огнём не сыщешь. Вчера мы с ним сговорились, что поутру пройдёмся по наделу и обмозгуем, с чего начать.

Утро, считай, уже на исходе, а мы ещё даже не начинали.

Я нашёл его у амбара. Иржи сидел на пне, разложив на коленях обструганную дощечку, и угольком чертил на ней какие-то линии. Рядом, у стены, его жена развешивала постиранное тряпьё, а двое мелких ребятишек возились в земле, гоняя кусок деревяшки наперегонки. Да, интересное у них занятие. Не хуже как в том анекдоте про деревяные игрушки, прибитые к полу.

Радует, что его семья обживалась. За один вечер угол в амбаре превратился во что-то похожее на жильё: лежанки, занавеска, утварь по местам. Чувствовалась рука человека, привыкшего наводить порядок там, куда забросила судьба.

— Добрый день, хозяин, — Иржи отложил дощечку и потянулся за костылём, чтобы встать.

— Сиди, сиди, — я махнул рукой и встал рядом с ним. — Ну что, обустроились?

— Грех жаловаться, — он кивнул на амбар. — Крыша над головой есть, сквозняков нет, ребятня сыта, что ещё отцу нужно для счастья? После того, что мы повидали по дорогам, это прям как номер в хорошей гостинице.

— Вот и славно. Тогда давай о деле, — я кивнул на дощечку у него на коленях. — Вижу, времени зря не терял. Что ты там начертил?

— Каюсь, Войцех. Лёг вчера спать, а вот заснуть не смог. Мысли в голову лезли одна за другой. Прикидывал как можно провести воду в дом, да и на грядки в том числе. Вот, примерный план набросал, — он повернул дощечку ко мне.

Я наклонился. Уголь, которым военный инженер, нарисовал примерную схему кое-где смазался, но разобрать было можно.

Здесь, значит, находится колодец, от него идет тонкая линия к дому. Дальше ответвление шло вбок к ровным полоскам. Судя по всему, в этом месте находится мой огород.

— Помнишь, вчера по этому поводу говорили? — Иржи ткнул пальцем в колодец на своей схеме. — Так вот, я ночью смекнул, что уклон у тебя на участке есть и неплохой. Разный уровень между колодцем и огородом, на глазок локтя на два, а то и побольше. Это нам на руку. Вода сама побежит, подгонять не придётся.

Так, значит, источник воды находился выше, чем огород, но всё равно сильного напора, как мне кажется, не будет. В общем, проще все доверить Иржи. У него в этом опыт есть, поэтому лучше послушаю специалиста в своем деле.

— А как ты уклон измерить успел? — поинтересовался я.

— Глаз намётан! — Иржи постучал себя пальцем над бровью. — Я на своём веку столько раз замерами занимался, что теперь и без всяких инструментов вижу куда вода потечёт. Но проверить, само собой, надо. Уровнем.

— Уровнем? — переспросил я.

Вместо ответа