Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов

наличие местности с обилием пыли тут было нормой. Александру повезло приземлиться на травянистый холм, которых тут в предгорьях имелось с избытком. Трава смягчила посадку, а отсутствие деревьев уменьшило риск повиснуть на них, зацепившись парашютом. Теперь же этот фактор играл против парня. Открытая местность ставила его в сложное положение, в то время как враги могли по ней свободно перемещаться и видеть его издалека.

Он шарил глазами по округе в поисках укрытий. Вдали виднелись горы, склоны которых были покрыты зеленью. Вот только до гор было далеко. У него в наличии имелся лишь пологий холм. В противоположной от гор стороне, откуда к нему приближался автомобиль, было что-то вроде степи или полупустыни. В общем, местность очень контрастная и красочная, хоть снимай её на заставку для рабочего стола на компьютер. Вот только молодому человеку было не до любования красотами. К нему начала возвращаться паника, от которой он недавно избавился. Только если раньше он паниковал из-за падения в самолёте и невозможности в нём выжить, то теперь его беспокоили люди с явно недобрыми намерениями.

А как иначе, если кто-то недавно подбил самолёт НАТО ракетой или из базуки? Вряд ли к нему спешат с хлебом и солью, чтобы окружить теплом и уютом, словно дорогого гостя.

Ничего. Вот вообще ничего! Никакого намёка на укрытия ему не попалось на глаза. От этого уровень отчаяния лишь возрос. Тут ещё недавний прилив адреналина сыграл с ним злую шутку — он чувствовал усталость. Мышцы стали ватными и с трудом позволяли телу двигаться.

Александр заставил себя идти в сторону гор. Его тело двигалось нехотя. Приходилось его заставлять двигаться быстрее, но особых успехов добиться на этом поприще было непросто. Он в отчаянии продолжал внимательно разглядывать местность, мысленно молясь о том, чтобы нашлось хоть что-то, хоть какое-то укрытие.

Словно в ответ на его мольбы, в метрах ста он увидел нагромождение камней. Один из них был валуном довольно приличных размеров. В сидячем положении за ним можно было укрыться.

Внедорожник приближался к беглецу. К тому моменту, как Александр доковылял до валуна и залёг за ним, автомобиль подъехал настолько близко, что его можно было хорошо разглядеть. Это был пикап Тойота Ленд Крузер 70 песчаной расцветки. На дуге в кузове у него был установлен пулемёт Калашникова. В общем, типичный автомобиль всяческих повстанцев и террористов, так любимый в Африке. Вот только ехали на нём темнокожие парни в унифицированном камуфляже. Они остановились на месте его посадки, и некоторое время разглядывали парашют и считывали следы, после чего поехали дальше в том направлении, в котором парень скрылся.

«Хоть бы это были военные Эфиопии, — с надеждой подумал Александр. — Хоть бы Эфиопы… Не хочу, чтобы это были военные Эритреи. Господи, не надо, пожалуйста…»

Автомобиль подъехал совсем уж близко к камню, за которым скрывался немец. Сердце Александра бешено колотилось в груди, а ладони, которыми он крепко вцепился в оружие, намокли от пота. Кровь стучала в висках.

«Снова я в заднице! — думал он. — Сначала этот грёбаный самолёт, теперь неустановленные военные. Но раз они посмели сбить самолёт НАТО, то это явно не союзники. Чёрт бы их побрал!»

Он украдкой на небольшой миг выглянул из-за валуна для оценки обстановки. Пикап остановился всего в сотне метрах от его убежища. В кузове стоял чернокожий парень и смолил бычок, пепел с которого скидывал прямо на приклад пулемёта.

Всего удалось насчитать пятерых солдат. Четверо покинули салон пикапа с двухрядной кабиной на пять мест, и курили возле автомобиля, разглядывая окрестности. Один из них посмотрел в сторону камней, за которыми скрывался беглец.

Александр вовремя заметил движение и быстро спрятался за укрытие. Сердце ускорило ритм и по вискам застучали молоточки. Его колотило от выброса адреналина.

«Их пятеро, — думал он. — У всех по автомату Калашникова, а у парня в кузове ещё и пулемёт. У них есть машина и рация, чтобы вызвать подкрепление, но нет гранатомёта. Следовательно, таких поисковых групп может быть несколько. Это не они сбили самолёт. Скорее всего, это сделал кто-то из их товарищей».

Он не знал, что предпринять в этой ситуации. Атаковать неприятеля, пока у него есть хотя бы преимущество в неожиданности? Так у него всего одна винтовка, но самое худшее — к ней всего один магазин с патронами. И хотя он довольно неплохой стрелок, по крайней мере, в тире всегда выбивал много очков, но у него не хватало уверенности в победе. К тому же, это была бы его первая настоящая схватка. Он попросту боялся стрелять в людей, ведь никогда до этого этим не занимался.

Его страх перед убийством не был всеобъемлющим. Он был готов в этой ситуации убивать, вот только опасался того, что ему попросту не хватит ни навыков, ни патронов, чтобы сделать это чисто. Преимущество, как в численности, так и в вооружении, было на стороне противников.

Перед ним маячили два варианта. Первый — сдаться в плен. В таком случае высоки шансы на то, что его не убьют. Конечно, вряд ли с ним будут хорошо обращаться, особенно если он нарвался на солдат Эритреи. С эфиопами другой вопрос — те наверняка его быстро обменяли бы на какие-нибудь ништяки у немецких властей. А вот отношение эритрейцев к пленным известно своей жестокостью. Впрочем, даже так он останется жив и с высокими шансами на то, что его рано или поздно отдадут своим.

Второй же вариант ему не нравился. По нему он атакует этих солдат. Когда у него кончатся патроны, то его либо прикончат озлобленные враги, либо возьмут в плен. И тогда отношение к нему будет намного хуже, чем в первом варианте.

«Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!!! — мысленно ругался он. — Что выбрать? Что, мать его, мне выбрать⁈»

Глава 4

Солдаты огляделись. Закономерно то, что они обнаружили единственное место в округе, в котором можно было спрятаться — то самое нагромождение камней, за которым скрывался парашютист.

Немецкий солдат крепко стискивал рукоять винтовки.

«Если я на них нападу — это однозначный путь в пропасть, — думал он. — У них у каждого по автомату, плюс пулемёт. А у меня что? У меня всего одна винтовка и двадцать патронов. Даже не тридцать, как у них в калашах. И кто вообще придумал давать нам эти старые винтовки? У меня нет шансов в сражении с этими военными. К тому же, если это эфиопы, я сильно