Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

– Ты прав, – произнес он, и в его голосе послышалась нотка тревоги. – Если это действительно вулкан, нам нужно найти безопасное место.

Времени думать над тем, кто стоял передо мной, не было. Мы быстро огляделись, и я заметил, что туман уже начал подступать ближе, как будто он стремился нас захватить. Он стремительно надвигался, окутывая всё вокруг пеленой. Его холодное дыхание уже коснулось наших лиц, а видимость сократилась до нескольких метров. Я почувствовал, как ледяные капли конденсата оседают на моей коже, и эта нарастающая влажность лишь усилила чувство тревоги. Но, не только туман предвещал опасность. Из-под земли, из самой её глубины, раздался низкий, нарастающий гул, подобный рыку пробуждающегося зверя. Звук вибрировал в костях, вызывая болезненное напряжение в ушах. Это был не просто звук – это совершенно точно, было обещание неминуемой катастрофы. Я знал, что у нас осталось считанные секунды. Старик кивнул в сторону волшебного мешка, висящего у меня на плече. Этот мешок, сшитый из неизвестной, переливающейся всеми цветами радуги ткани, был нашей последней надеждой. Я схватил его обеими руками, и мои пальцы впились в его гладкую поверхность. Ткань отчего-то показалась мне необычайно прохладной, даже ледяной на ощупь. Сделав глубокий вдох, чтобы преодолеть нарастающую панику, я закричал, стараясь, чтобы мой голос перекрыл нарастающий гул из-под земли.

– Мешок, спасай! Перемести нас отсюда! Живыми! Мы нуждаемся в твоей помощи! Выведи нас из этого кошмара!

Замок мешка тотчас содрогнулся в моих руках. Я дёрнул его с силой, представляя себе, как через мгновение, мы провалимся в некий портал, в другое измерение, в безопасное место. В этот момент гул достиг своего апогея, и поляна буквально задрожала. Из трещин в земле поползла густая, чёрная дымка, источающая едкий запах серы. Туман уже полностью нас окружил, лишая последних шансов на спасение. Я крепко сжал мешок, ожидая чуда, взглянув на старика, чьи глаза были полны ужаса и надежды одновременно. Воздух вокруг нас заискрился, а мешок начал вибрировать с нарастающей силой, и я почувствовал, как нас начинает куда-то неумолимо тянуть… но, куда же?

Глава 2

11.30

Внезапно, мир вокруг меня превратился в безумный вихрь. Объекты, не поддающиеся определению – то ли звёзды, то ли фрагменты каких-то невероятных конструкций, – проносились мимо с невообразимой скоростью. Яркие, ослепительные вспышки света, сменялись абсолютной чернотой, поглощающей всё вокруг. Это было похоже на захватывающий дух аттракцион, но без радости, а лишь с нарастающим чувством паники и дезориентации. Я, словно оказался запертым в бесконечно вращающейся карусели, где границы реальности растворились, а самые фундаментальные законы физики, казались не более чем шуткой судьбы.

Поверхность, на которой я, казалось, стоял – хотя само понятие "стоять", сейчас явно утратило смысл – исчезла, превратившись в пустоту, в абсолютное ничто. Я парил, или скорее, был просто брошен в это безумие пространства, лишённый всякой точки отсчёта, и всяких ориентиров. Чувство собственного тела притупилось и осталась лишь мучительная неопределённость. Я не мог оценить скорость движения, расстояние до ближайших "объектов", даже время потеряло свой линейный характер. Вспышки света становились короче, а периоды темноты – длиннее, и я начинал чувствовать приближение какого-то критического момента. Это было не просто движение – это было смятение самой ткани, моей реальности.

Была ли эта невыносимая карусель сном? Или я стал свидетелем какой-то невероятной технологии, превышающей все возможности человеческого понимания? Возможно, это был пространственный туннель, портал в другую вселенную, где существуют иные законы физики? Или, что ещё более пугающе, это был эффект какой-то чуждой, недоступной моему восприятию энергии… Вопросы накатывали волнами, но ответов не было. Все что меня окружало, лишь – непрекращающееся движение, и пульсирующий в глазах неприятный, местами чересчур яркий свет. Даже мысль о том, что это сон, казалась неутешительной, поскольку он был невероятно реалистичен, я бы даже сказал – почти осязаем. Мои попытки сохранить хотя бы какую-то логику, структуру мыслей, рушились под натиском этого безумного турбулентного потока. Я был потерян не только в пространстве и времени, но и в самой сути своего бытия. Всё, что мне оставалось – это принять абсолютный, поглощающий страх и бессилие, перед неизведанной и бесконечно вращающейся бездной.

Полдень.

– …!

Сознание вернулось внезапным, резким рывком… – Я не умер?

Эта мысль пронзила меня, как электрический разряд, одновременно с едва уловимым звуком – тихим скрипом дерева, доносившимся, как мне показалось, за окном. Мои глаза распахнулись, и в них сразу же хлынул яркий солнечный свет, проникающий сквозь занавески моей крошечной спальни. Золотистый поток света, рассыпаясь по полу, буквально кричал о том, что утро уже вступило в свои права. Я осторожно приподнялся, удивляясь легкости собственных движений, словно тело обновилось, сбросив с себя груз какого-то небытия. Продолжая сидеть в кровати, я тряхнул головой, отгоняя невидимых мурашек, которые ползали по моей коже, вызывая легкий озноб. – Дела… – прошептал я, чувствуя, как нервный смех подступает к горлу. Последнее, что я осознавал – это глубокая, непроглядная тьма, за которой следовала… пустота.

Сейчас же, окруженный знакомыми предметами – потертой деревянной кроватью, старым книжным шкафом, заваленным томами классической русской литературы, обложки которых, казалось, хранят в себе столько же пыли, сколько и тайн, и окном, выходящим на заросший бурьяном забор, я чувствовал себя одновременно и дома, и совершенно потерянным. Воздух почему-то был полон запаха старой древесины и чего-то ещё – едва уловимого аромата, напоминающего лесные травы и высушенную ромашку. Я начинал чувствовать, как к горлу подкатывает истерический смех. Резко соскочив с кровати, я бросил случайный взгляд в сторону двери, и тут же замер, пораженный увиденным. В углу моей спальни, в маленьком, ржавом железном ведре – стояла береза. Не какая-нибудь карликовая разновидность, а настоящее, стройное дерево, под два метра высотой, с гибкими, почти невесомыми ветвями, касающимися потолка. Они грациозно изгибались по периметру потолка, словно шелковые нити, совершенно не ломаясь под собственным весом. Ее листва была нежно-зеленая, и