Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

метров они прошли за две с половиной секунды, разворачиваясь на бегу в широкую подкову. Прометей брал Мантию в клещи, отсекая ей все направления, кроме одного — вверх.

И на последних десяти метрах они распахнули пасти.

— Инициализация лицевых эмиттеров. Пять единиц. Энергетические матрицы модификации «Сакрал» — под напряжением. Съём мощности с кристаллов: сорок процентов. Раструбы челюстей раскрыты на максимум, конус рассеивания — тридцать градусов. Дистанция восемь метров. Залп.

Ночь стала белой.

Из пастей ударили короткие плотные конусы, от которых на площади не осталось теней вообще: щебень, воронки, обгоревший троллейбус — всё выцвело и стало плоским, как чертёж. Матрица переводила чистую ману в излучение с той частотой, которую нежить не переносит физически.

Активирован эффект: «Изгоняющий Свет».

Мантию накрыло. Чёрный кокон вокруг бойца вздулся, как пузырь кипящей смолы, и по нему во все стороны поползли дыры с раскалёнными белыми краями. Тварь корчилась беззвучно, и оттого особенно мерзко. Куски её ткани отслаивались и распадались в воздухе серым пеплом, не долетая до земли.

Она разжалась и выплюнула человека. Тот мешком свалился на землю, живой — датчики «Пардов» сразу вывели на сетку зелёный контур с пульсом сто сорок. Лоскут метнулся вбок.

— Ещё! — рявкнул я.

— Перезаряд эмиттеров… Готово. Залп.

Второй раз ударило ещё яростнее — на перегрузе, с той белизной, от которой могли бы заслезиться глаза. Мантия дёрнулась, потеряла ещё часть массы и всякое достоинство. Унеслась к дороге, как обваренный кипятком таракан.

— Она регенерирует, — сказал я.

— Подтверждаю. Скорость восстановления структуры — приблизительно двенадцать процентов в минуту. Освящённый боеприпас наносит урон, но не критический. Требуется концентрированное световое воздействие.

— Держи её. Не давай сесть ни на кого. Гоняй.

— Принято. Перевожу пять «единиц» в режим загонной охоты.

Двое бойцов «Рыси» уже подхватили пострадавшего товарища под мышки и волокли его в арку, пригибаясь. Он вяло перебирал ногами и что-то мычал.

А на площади шла карусель.

Я редко испытываю профессиональную гордость. Обычно я вижу в своём изделии только список того, что надо переделать. Но то, что сейчас происходило на Триумфальной, выглядело красиво.

Протокол «Стая» вёл шесть «двоек» одновременно, и они не толпились. Никогда больше двух в контакте, остальные — на дистанции, в движении, перекрывая сектора. Классический волчий круг, только волки весили по две тонны и имели по четырнадцать с половиной миллиметров в спине.

Первый номер вошёл в контакт: прыжок, удар корпусом, попытка сбить с ног. Рыцарь развернулся, ударил клинком, промахнулся. В момент, когда он замахнулся, второй номер ударил хвостом сзади, по коленному сочленению. Криовыброс. Рыцарь начал оседать.

Третий номер, стоящий в двадцати метрах в низкой стойке, отработал по нему из КПВТ. Три священных патрона. Четырнадцать с половиной миллиметров, пуля Б-32, сердечник закалённой стали, дульная энергия под тридцать килоджоулей — это как если бы в тебя бросили легковой автомобиль, сфокусировав всю его кинетику в пятне размером с двухрублёвую монету.

Броня выдержала, но Рыцаря отшвырнуло.

Четвёртый номер уже заходил с фланга и раскрывал пасть.

Энергетическая Матрица: «Раскалённое свечение».

Из глотки титанового кота ударил луч белого пламени. Себе не вредил, это заложено в матрицу. Луч воткнулся Рыцарю точно в грудь.

Три тысячи градусов — это температура, при которой сталь должна мгновенно закипеть и начать испаряться. Нагрудник вспыхнул сначала багровым, потом вишнёвым, потом жёлтым, и по чёрному металлу побежала волна свечения, расходясь от точки контакта ломаными линиями. Снежная крупа испарялась в метре от него, не долетая. Гранит под ногами Рыцаря потрескался, расплавился и пошёл пузырями.

Всадник дёрнулся. Впервые за весь бой — по-настоящему дёрнулся, будто ему всё-таки не понравилось. Четыре секунды. Матрица выработала заряд, и луч погас так же резко, как появился, оставив на сетчатке фиолетовый след.

Рыцарь стоял на одном колене. Раскалённый добела, дымящийся, в луже расплавленного камня.

Потом упёрся клинком в твёрдую породу — и поднялся.

Свечение сползало с брони, темнея на глазах. Вишнёвый, багровый, тускло-красный. Через десять секунд нагрудник снова был просто чёрным. Ни коробления, ни окалины, ни единой каверны. Металл остыл, будто так и надо.

— Да ни черта себе! — Борис оказался у меня за спиной. — Лёх, я не понял. Его же сейчас в сковородку раскатало! Он что, вообще ничего не чувствует? Это что вообще такое⁈

— Это, — сказал я, глядя на строчки в интерфейсе, — легендарная броня, мать её.

Искра достала из инвентаря пачку чипсов.

— Слушай, а это лучше, чем телек, — сказала она. — Ставлю на Барсика!

«Парды» перестраивались для новой атаки. Их коллективный разум при участии Прометея пытался просчитать уязвимости противника. Дроны отвлекали внимание, молотя по броне освящёнными пулями. Рыцарь вскинул левую руку, и по площади прошла волна.

Активирован навык: «Теневой Ветер».

Тёмная энергия шла как позёмка — низкой, стелющейся полосой, набирающей скорость. «Парды» сработали синхронно: резкий прыжок назад, разворот на пятках, и в тот же миг, когда теневой поток должен был слизать их с асфальта, активировался защитный контур.

— Режим «Бастион», — коротко доложил искин.

Перед каждой машиной с сухим электрическим треском вспыхнула голубая выпуклая линза. Энергетический щит, питаемый от кристаллов, сформировал плотный полусферический кокон, который принял на себя основной удар.

Теневой ветер с рёвом врезался в эти прозрачные преграды. Чёрная маслянистая энергия, не сумев пробить структуру поля, с шипением обтекала голубые линзы, как вода камни в ручье. Машины лишь слегка качнулись от давления, но остались стоять, ощетинившись перед Рыцарем.

Не сумел активировать щит только один «Пард-2», который уже получил ранение в плечевой сегмент. Полоса догнала П2–4 и обтекла его лапы, поднимаясь по корпусу и просачиваясь сквозь металл. Телеметрия с четвёртого номера мгновенно пожелтела.

КРИТИЧЕСКАЯ ДЕГРАДАЦИЯ МИОМЕРНЫХ ЖГУТОВ. ПОВРЕЖДЕНО: 61 %. ОТКАЗ ОСНОВНОГО КОНТУРА.

Синтетические мышцы под чёрной дымкой рассыпались, как гнилая верёвка. Робот качнулся, заваливаясь набок. И вот тут я мысленно поставил галочку напротив главного проектного решения этой машины.

Гибридный привод. Два контура. Миомерный — основной, электромеханический — дублирующий.

— Переключение на резервный, — сказал Прометей.

Высокомоментные двигатели с циклоидальными редукторами в трёх ключевых сочленениях каждой лапы взяли нагрузку на себя. «Пард» встал. Двигался он теперь коряво, рывками, как больной артритом. Кот потерял процентов шестьдесят подвижности — но он стоял и стрелял.

Гидравлика бы сдохла. Чистая миомера бы сдохла. Гибрид выжил.

— Отмечаю, что помимо миомеров, на П2–4 повреждены: эластомерные подушечки стоп, арамидный подброневой слой в зоне сочленений, капиллярный контур охлаждения — микротрещины в полимерных трубках, утечка хладагента семь процентов в минуту. Рекомендую вывести единицу из ближнего боя. При текущей скорости деградации перегрев энергоблока наступит через одиннадцать минут.