Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

подстроила изображение. Картинка перед глазами резко потемнела, чтобы спасти сетчатку. Но даже через фильтр я видел, как от эпицентра удара по граниту разошлась идеальная круговая трещина, а воздух вокруг задрожал, превращаясь в гудящее марево.

На мгновение они разошлись. Рыцарь ударил сверху. Варягин не стал принимать его клинок на плоскость. Он ушёл в сторону, поставил лезвие под углом и свёл удар вниз. Клинок Тьмы вошёл в каменное покрытие по середину лезвия.

Варягин перекрутил меч и ударил точно по шлему. БАМ! Рыцарь отшатнулся. По металлу от точки удара разошлось свечение.

Рыцарь ответил. Он перехватил Клинок Тьмы в две руки и обрушил серию — три удара за секунду с небольшим. Косой сверху, горизонтальный на уровне груди, обратный снизу. Каждый — с достаточной силой, чтобы срезать бетонную опору.

Варягин принял первый на скольжение, от второго ушёл нырком под лезвие, а третий встретил в жёсткий блок — и вот тут я увидел, сколько в нём на самом деле осталось от офицера, который двадцать лет отрабатывал технику там, где ошибка стоит руки.

Он поймал лезвие на верхнюю треть своего клинка и провернул кистями, отводя импульс по дуге в сторону и вниз. Клинок Тьмы прошёл в сантиметрах от ноги паладина и снова вспахал мостовую.

Варягин уже вбивал колено в корпус противника. Миомерные жгуты в его бедре сократились с такой скоростью, что создали эффект хлыста, а сервоприводы тазобедренного сустава взвизгнули, превращая согнутую ногу в таран. Вся кинетическая энергия разгона и мощь экзоскелета сфокусировались в одной точке — в сочленении паха Рыцаря.

Раздался оглушительный «бам».

— ГОЛ! — заорала Искра. — Первая шайба в матче, счёт открыт! Сергей Иванович, вы мой кумир!

Берсерки дружно заржали и дали пять латными перчатками.

— Ну а чего он ждал? — хохотнула рыжая. — У нас тут не благородный турнир!

Звук был такой, будто огромный молот врезался в наковальню. Рыцаря, несмотря на его чудовищную физическую силу, буквально подбросило вверх. Его легендарный доспех выдержал, но инерция удара была слишком велика — всадника с силой впечатало в обломки того самого троллейбуса, который он только что раздвинул руками.

— Пиковая нагрузка на приводы Варягина составила 140 % от номинала, — доложил Прометей. — Критических повреждений нет.

Я невольно усмехнулся.

Металл заскрежетал, когда Рыцарь восстал из искорёженного остова троллейбуса, разбрасывая куски обшивки. Тьма вокруг него вспучилась от ярости. Он рванул вперёд с нечеловеческой скоростью, занося Клинок Тьмы для смертельного удара. Оружие буквально сочилось густой, маслянистой чернотой, которая с шипением разъедала падающий снег.

Широкая горизонтальная дуга распорола воздух — удар шёл точно в шею, чтобы снести Варягину голову вместе со шлемом.

Но старый вояка даже не попытался поставить блок. Силовые волокна его доспеха сократились под напряжением. Варягин мгновенно «сложился», уйдя в резкий присед. Чёрное лезвие со свистом прошло в миллиметре над его макушкой. Не теряя инерции, паладин скользнул прямо под вытянутую руку нежити и текучим движением зашёл Рыцарю за спину.

Опорная нога Варягина намертво впечаталась в асфальт. Вторая взметнулась вверх. Моторы выдали максимальный крутящий момент, вбивая титановую ступню экзоскелета точно в основание позвоночника противника — прямо в бронированный копчик.

Рыцаря позорно выгнуло дугой и швырнуло лицом вперёд, заставив пропахать шлемом плиты Триумфальной.

— Фаталити! — восторженно крикнула Искра. — Какая изящная работа с анатомией! Аристократичненько!

Мертвец не стал подниматься как человек. Он просто оттолкнулся от гранита одной рукой и взмыл, нарушая все законы биомеханики. Вокруг трещало пламя, бросая на легендарную броню рваные, пляшущие отсветы. Рыцарь повернул шлем к Варягину, и в прорезях забрала полыхнуло багровое зарево.

А затем дистанция между ними исчезла.

Нежить сорвалась в атаку с такой запредельной скоростью, что визор моего шлема на долю секунды потерял захват цели. Началась математика уничтожения. Движение чёрного двуручника слилось в смазанный веер, распарывающий саму ткань пространства, но Варягин встретил эту лавину золотым штормом.

Площадь потонула в непрерывном, долбящем в барабанные перепонки грохоте. Клинки скрещивались по два-три раза за секунду. Тьма и Свет сталкивались, порождая слепящий стробоскопический эффект: мир то проваливался в непроглядный мрак, то вспыхивал режущей глаза белизной.

Рыцарь бил наотмашь, вкладывая в выпады чудовищную массу, но наш боец не пытался гасить эту инерцию в лоб. Экзоскелет надрывно выл электромоторами, когда паладин принимал атаки по касательной. Он танцевал на острие бритвы, мгновенно огрызаясь на атаки.

— Варягин его читает, — сказал я вслух.

— Что? — переспросил Борис. Он топтался справа, а молот в его руках жил своей жизнью.

— Рыцарь двигается по шаблонам. Это не мастер меча, а очень быстрый и сильный автомат с тремя заученными связками. А Варягин — живой человек, который эти связки уже запомнил.

— То есть наш дед его перефехтует? — уточнила Искра.

— Наш дед его перефехтует, если броня не сожрёт всё, что он вложит.

Я держал в углу визора телеметрию — Прометей подтягивал её со «Стрекоз» и с сенсоров «Пардов». Каждое попадание Священного Клинка снимало магическую защиту доспеха. Реально снимало, по-настоящему, кусками. Но между ударами защита ползла обратно.

Магическая целостность цели: 78 %. Регенерация: 2,1 % в 10 секунд.

Варягин сбрасывал по четыре процента за успешное попадание. Успевал попасть дважды за пятнадцать секунд. Мы выигрываем. При условии, что паладин не пропустит ни одного удара. Энергия в кристаллах доспеха и личная мана паладина закончатся гораздо раньше. Короче, хреновый расклад.

Выпад в грудь — золото со скрежетом скользит по чёрной плоскости, уводя смерть в сторону. Косой рубящий на уровне колен — Варягин бросает титановый доспех в немыслимый пируэт, пропуская лезвие под собой, и с разворота обрушивает сияющий меч на шейное сочленение врага. Фонтан искр. Рыцарь парирует удар бронированным предплечьем и тут же переходит в глухую серию колющих.

Телеметрия в углу моего интерфейса сошла с ума. Датчики костюма Сергея Ивановича фиксировали пиковые перегрузки на пределе прочности титана. Не сомневаюсь, что из всех «зрителей» только я мог следить за боем, замечая каждую деталь. Они фехтовали в том ритме, где человеческий глаз различал лишь остаточные световые шлейфы, а цена единственной ошибки измерялась даже не миллиметрами — микросекундами.

— Прометей. «Сакрал», работа по цели импульсами. Один эмиттер за раз, циклически. Держи цель в свете постоянно, но не мешай нашему.

— Принято. Формирую циклограмму. Конус тридцать градусов, мощность семьдесят процентов, длительность импульса ноль целых четыре десятых секунды. Смещаю единицы на карусель против часовой.

Я не стал сразу же предупреждать Сергея Ивановича, чтобы мой голос не сбил его с ритма. Запустил условленную мелодию, которая тихо нарастала две секунды, и только потом заговорил:

— Сейчас будет свет. Готовьтесь