Мастер Трав 12 - Ваня Мордорский

Восполнив резерв до краев, я вернулся во двор.

Клык уже закончил сеанс. Грэм сидел, потирая вылеченную ногу, а из дома медленно выходила Морна при помощи Шурши, которая ее придерживала.

Тело знахарки еще мелко потряхивало, зато шерсть с рук исчезала полностью. Кажется, ее стало даже меньше, чем до обращения.

Морна тяжело опустилась на бревно.

Я же пошел в дом и нашел один из уцелевших флаконов с восстанавливающим эликсиром и протянул ей.

Она его выпила в несколько жадных глотков.

— Ты как? — тихо спросил я.

Морна горько усмехнулась.

— Как? Дерьмово, Элиас. Как будто меня потоптала стая разъяренных кабанов. Тело ломит так, что кости трещат.

Она прикрыла глаза и посмотрела вверх.

— Да… это было тяжело. В какой-то момент я думала, что уже не вынырну оттуда — из зверя, который меня почти захватил.

— Как же так вышло? — прищурился я. — Шурша сказала, что ты пошла поговорить с Черноруком, а потом…

Морна какое-то время молчала.

— Я помню, что было «до»…но плохо помню момент срыва.

— Тогда начни с того, что помнишь, — подсказал я, — А остальное придет, когда будешь рассказывать.

Морна кивнула.

— Я начала его расспрашивать про того травника, который помогает «рожать» другим женщинам в стае. Меня интересовало, что он такое использует, что варит, что это вдруг начало работать.

— Разве он не сказал всё, что знал раньше? — уточнил я.

— Не совсем. Об этом я его не расспрашивала. Могильщика интересовало совсем другое. Теперь же я решила больше узнать про того алхимика.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом продолжила:

— И он сказал одну любопытную вещь… Помнишь, он говорил, что травник не совсем человек.

— Да, помню.

— Так вот, сегодня он добавил деталей… Он сказал, что руки у этого травника зеленые по плечи, он это видел однажды, когда тот переодевался. А во время варки его глаза… глаза то вспыхивают зеленью, то успокаиваются.

Я вздрогнул. Первой мыслью конечно было, что алхимик симбионт. А потом я сделал глубокий вдох и медленный выдох и успокоился. Это вообще не обязательно проявление Дара Симбионта. Более того, то, что описывала Морна, больше было похоже на проблемы с духовным корнем, только у травника. В теории, именно такими они и должны быть. Если приручители покрываются шерстью, такие как Лира или Майя чем-то похожим на чешую, то травники…чем-то растительным.

— Разве это не проявление расколотого духовного корня? — осторожно спросил я.

— Похоже на то, — задумчиво кивнула Морна. — И вот это-то меня и заинтересовало. Понимаешь, Элиас, я никогда в жизни не слышала, чтобы у травников или алхимиков были такие проблемы. Ваш Дар… он ведь неагрессивен. Он не разрывает тело мутациями. Обычно…

А я подумал, что это Морна не слышала о таком. А вот Эйна, которая видела как «мигают» мои глаза, не была этому нисколько удивлена.

Откуда-то этот травник со знаниями алхимии должен был взяться?

Я уже знал, что самоучек не бывает. Даже Хабена учила Ульма. Так что появиться из ниоткуда травник, умеющий готовить сложные зелья или, может, даже эликсиры просто не мог.

Не замешана ли в помощи Измененным гильдия алхимиков?

Я вздохнул. Если приручители имеют отношение к созданию Химеры, а алхимики помогают Измененным, то остальные гильдии что, тоже в чем-то подобном замешаны?

Глава 3

Вдруг Морна умолкла. Я заметил, как её взгляд замер, устремившись куда-то в пустоту, а лицо помрачнело. Я сразу понял — она что-то вспомнила. И скорее всего что-то из того, что сказал Чернорук.

— Что такое? — тихо спросил я, внимательно глядя на неё. — Ты что-то вспомнила?

Морна медленно кивнула. Она перевела взгляд на Грэма, который протирал лезвие секиры, что-то приговаривая, а затем на Шуршу, неподвижно стоявшую в тени. Майя и Лира уже вернулись на задний двор.

Было похоже, что она не хочет говорить при всех. В первый раз такое.

Я ждал. Морна качнула головой, и сказала:

— Давай пройдемся. Разомну ноги.

Она с трудом поднялась с бревна и неожиданно вцепилась в мою руку. Пальцы у нее были на удивление холодными и чуть дрожали.

Я кивнул.

Грэм приостановил любование секирой и, вскинув бровь, посмотрел на меня. Клык сейчас был занят делом — он продолжал работу над костяным молотом, закрыв глаза. Шурша проводила нас долгим взглядом своих многочисленных глаз, а затем молча опустилась на бревно. Думаю, она тоже за это время устала.

Я бросал взгляды по сторонам и видел, что ее паучки следуют за нами, а один из них сидит на моем плече.

Вот же шпионка, — мысленно хмыкнул я, — Всё ей надо знать.

Мы медленно пошли вдоль живой изгороди. Я физически чувствовал, насколько слабо сейчас тело Морны. Она опиралась на меня и это было не для виду: каждый шаг действительно давался ей тяжело. И это было… непривычно. Всегда, когда я видел её или находился рядом, она излучала какую-то уверенность и дикую мощь и такой я ее и воспринимал — опасной и немного дикой. Сейчас же даже ее мышцы казались мягкими, словно и не сидит внутри нее зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

И честно говоря, в таком уязвимом и человечном состоянии она нравилась мне намного больше, чем в своем обычном облике. С другой стороны, скорее всего это ее защита, ответ на агрессивную среду Глубин, в которой она выросла. Будь она слабой тогда, она бы просто не выжила. А потом уже измениться просто невозможно, даже если захочешь.

Я тяжело вздохнул.

— Еще раз извини, что не успел, Морна. Я виноват. Если бы я пришел на пару часов раньше…

— Хватит, — резко, но без злобы оборвала она меня. — Не нужно оправдываться. Ты успел, Элиас, остальное неважно. Если бы не успел, то я бы окончательно превратилась. И, боюсь, мне было бы уже всё равно. А так… Я до сих пор человек. Значит, успел.

— Скажи, — спросил я, — А если бы ты превратилась, то потеряла бы рассудок?

Она посмотрел на меня, и вздохнула:

— Конечно.

Я нахмурился, обдумывая ее слова. Немножко не сходилось: в яме лежал скованный Измененный, и пусть рыча, но он вполне по человечески говорил, и сознание у него почти человеческое.