Народный юрист - Алексис Опсокополос

Я вернулся в квартиру, закрыл за собой балконную дверь, и тут из спальни донёсся звонок телефона. Я пошёл в комнату и взял аппарат. На экране высветилось «Шеф». Я провёл пальцем по экрану, принимая вызов.

— Ты где, Таранов? — вместо приветствия раздался знакомый резкий голос.

— Дома, — ответил я.

— А сколько сейчас времени, ты видел? — в голосе Манькова звенело привычное недовольство, какое я слышал каждый раз, когда опаздывал на работу хотя бы на пять минут.

— Видел, — ответил я.

— И почему ты тогда не на работе? Не рано ли ты забурел, партнёр? — Маньков произнёс последнее слово с нажимом, и у меня ёкнуло внутри.

Партнёр. Он сказал «партнёр». Получается, та брюнетка в больнице не пошутила? Шеф реально сделал меня партнёром? Вот переезд в такую квартиру ещё можно было с натяжкой принять, но чтобы Маньков сделал меня партнёром — это уже из области фантастики. Олег Борисович делился полномочиями примерно с таким же энтузиазмом, с каким голодный бульдог делится костью.

— Ты чего молчишь? — повысил голос Маньков. — Почему не на работе?

— У меня уважительная причина, — ответил я, садясь на кровать. — Я был в больнице.

— А чего это ты туда попёрся? И почему меня не предупредил заранее?

— Я не попёрся, меня скорая увезла. Сам я вообще ходить не мог, так как сознание потерял.

— А сейчас ты в сознании? — спросил Маньков деловым тоном, будто уточнял статус по рабочему вопросу.

— Ну как бы да, — ответил я. — Разговариваю же.

— И ходить можешь?

— Могу.

— Ну так иди на работу, Таранов! И поскорее! — шеф перешёл в свой обычный режим командования. — У нас тут новый крупный клиент намечается. Герман отправил к нам его с большой проблемой.

Знать бы ещё, кто такой Герман. А Маньков, конечно был в своём амплуа: он только что узнал, что меня без сознания увезла скорая и в ответ предложил идти на работу.

— Борисыч, я тут чуть ласты не склеил! — возмутился я. — У меня даже справка об этом есть! Может, я всё-таки один день отлежусь⁈

— Таранов, я тебя не узнаю! — рявкнул Маньков. — Какой отлежусь? У нас клиент! Жирный!

— А у меня справка! Так что сегодня без меня, — отрезал я.

На том конце повисла пауза. Маньков шумно выдохнул в трубку, помолчал секунды три и сказал уже другим голосом — полным разочарования:

— Ладно, хрен с тобой, перенесу встречу на завтра, на утро. Набирайся сил и, чтобы в девять был как штык на работе!

— А зачем переносить? — спросил я.

— Не хочу без тебя с ним разговаривать, — отрубил Маньков. — Всё, давай, до завтра! И чтобы без сюрпризов! Ты мне на этой встрече нужен! Если не придёшь, никакая справка тебе не поможет!

Он сбросил звонок, а я положил телефон на кровать и посидел так, переваривая услышанное.

Маньков не хочет без меня разговаривать с серьёзным клиентом. Маньков, который раньше не подпускал меня к крупным делам на пушечный выстрел. Максимум, на что я мог рассчитывать — это подготовить черновик документа, который Борисыч потом полностью переписывал и подавал под своим именем. А теперь вон как: без меня встречу провести не может. Ещё и партнёром назвал. Неужели всё-таки… Да нет, бред какой-то.

Хотя если я действительно партнёр, то, может, и стоило на работу поехать. Чувствовал-то я себя нормально. А с другой стороны, хрен — у меня справка есть! И голова кругом идёт. Мне отдохнуть надо.

От мыслей о работе меня оторвал звонок в дверь.

— Я открою! — крикнула Света из коридора и побежала открывать.

Я поднялся с кровати, вышел из спальни и тоже направился в прихожую.

На пороге стояла Марина. В руках она держала казан — здоровенный, чугунный, литров на восемь, с закопчённым дном и тяжёлой крышкой. Держала двумя руками, упирая в живот.

Я прикинул порции. Плова в этом казане было человек на десять, если не больше. Зачем она столько наготовила? Для кого? И зачем принесла сюда всё? Марина, будто услышав мои мысли, заговорила прямо с порога, проходя мимо меня в квартиру:

— Решила сделать по старому проверенному рецепту, с бараниной, а среднего казана у меня нет. С маленьким возиться было неохота, решила сразу в большом. Как чувствовала, что у вас еду нет. Сейчас вам половину отсыплю, чтобы было что есть.

Она поставила казан на обеденный стол, сняла крышку, и по квартире поплыл запах, от которого желудок капитулировал безоговорочно.

— У нас есть что поесть, между прочим, — обиженно заявила Света, скрестив руки на груди. — Сосиски есть. И пельмени! И кетчуп!

— Сосиски и магазинные пельмени — это не еда, — отмахнулась Марина, даже не обернувшись.

Света открыла рот, чтобы возразить, но заглянула в казан и промолчала.

— Посуду лучше доставай! — скомандовала Марина тоном, не допускающим обсуждений.

Света послушно полезла в шкафчик. Достала тарелки, вилки, ложки, поставила чайник. Марина тем временем щедро накладывала плов, управлялась она на чужой кухне так, будто прожила здесь не меньше года.

— Идите руки мыть! — распорядилась соседка, не оборачиваясь от стола.

Я пошёл в ванную и пока намыливал руки, задумался. Марина довольно лихо командовала. Ещё в холле она распоряжалась мной, будто это было в порядке вещей. Сейчас хозяйничала на моей кухне. Может, между нами всё же что-то было? Или есть? Хорошо бы как-то узнать. Может, у мелкой спросить аккуратно, между делом?

Вытер руки, вернулся. Света и Марина уже сидели за столом, перед каждой стояла тарелка с горкой разогретого плова.

— А почему я один руки мыл? — поинтересовался я, усаживаясь на своё место.

— А у нас чистые, — невозмутимо ответила Света и взялась за вилку.

Я не стал спорить. Зачерпнул плов, отправил в рот. И понял, что такого вкусного плова я не ел давно: рис был рассыпчатый, каждое зёрнышко отдельно; мясо мягкое, с жирком, таяло на языке; морковь сладковатая, крупно нарезанная, не разваренная; а зира и барбарис давали тот самый вкус, который отличает настоящий плов от рисовой каши с мясом. Я вспомнил, что год или два назад Марина по какому-то поводу угощала меня пирожками. Ещё тогда я отметил, что готовит она