Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Бауман опять кивнул.

— Именно.

Элисон сощурилась.

— Рент Бауман, а что там вообще говорилось о магии?

— О магии, рента?

— Ну да… если Леон был магом, даже латентным, это должно было как-то проявляться, или у его родных, или у предков… ну хоть что-то?

— Ни-че-го, — с видимым удовольствием отчеканил призрак. — Ни слова.

— Магия Леона не интересовала.

— Словно ее и вообще не было.

— Словно? — как кошка сощурилась Лисси. — Или ее вообще не было?

— Вот не сойти мне с этого места, рента, но о магии Леон не упоминал ни разу. Вообще. Ныл о своей возлюбленной красотке Анне, страдал, что она на него внимания не обращает, да и с чего бы, таких, как он — полно, не красавец, не богач, еще и калека…

— Калека? — насторожилась Лисси. — Но вроде бы…

— Леон упоминает о своем физическом недостатке. Кажется, у него еще грудь была слабая, но точнее он не говорит. Не писал, во всяком случае. Эти два дневника, я так понял, он начал вести, когда устроился на шахту. Увидел Анну, влюбился, а поделиться было и не с кем. Родня бы посмеялась — в лучшем случае.

— А он писал, как добирался до шахты? — вмешался Дамиан.

— Да, ваше высочество. Если позволите, я могу пересказать дословно.

— Буду благодарен, рент Бауман. Неужели вы помните дневники наизусть?

— Что вы, ваше высочество! Это нереально. Только то, что Леон повторял достаточно часто. Куда он ехал, что видел… признаться, мне было достаточно интересно, так что я как-то проехал по тем же местам. Вот и запомнил.

— Вы настоящее сокровище, рент Бауман, — искренне сказал Дамиан.

— А вы уж порадуйте старика, ваше высочество? Я все равно ничего никому рассказать не смогу, хотелось бы знать, зачем меня позвали? Дневники пропали? Это бывает, если б вы знали, сколько книг перетаскали из библиотек разные негодяи, — призрак аж алым засветился от возмущения. — и ведь отговариваются! Забыл, потерял… да как можно потерять — КНИГУ⁉

Дамиан кивнул.

— Давайте, рент Бауман, я запрет наложу, а там вам Ларисия все и расскажет.

Рент не возражал. Интересно же!

Ларисия тоже не спорила. Рассказывала достаточно четко, не вдаваясь в любимые женщинами подробности и вздохи — переживания, убийство, похищенные дневники, сожженная усадьба, визит к родным Штромбергов, свои выводы. Ив слушал, думал…

— Может, вы и правы, рента. Проверять надо.

— Надо, — согласилась Лисси. — Вот…

— Предположение, конечно, шокирующее, но если бы у Леона в роду были маги, если был бы хоть намек, он бы точно не удержался. Вы мне поверьте. Из дневников… там он не кривил душой. Это человек достаточно добрый, мягкий, управляемый. Ему хотелось выбиться из низов, безусловно, но при этом он твердо знал свое место. Понимаете?

— Не орел, но курочка?

— Примерно так. Ценная питательная птица, но о небе ей мечтать особо не приходится. Это уж когда он увидел Анну, он позволил себе мечтать, любить, парить, но даже тогда особых иллюзий не питал. Посмотрела бы ласково, улыбнулась, вот и не надо ничего больше.

— Наукой он не занимался?

— Нет. Даже и не думал ни о чем таком. Так, в рамках обычного человека, если я правильно понял, у Леона был очень хороший учитель. Некто Андре Стамм. Именно он позаботился привить мальчишке если и не тягу к знаниям, то достаточно широкий кругозор, да и относился к нему по-человечески, и про свою любовь ему Леон рассказал.

— Угу… а дальше его нет в жизни Леона?

— В дневниках есть упоминание о его смерти. Незадолго до того случая, как раз. Если я правильно понял, рент Стамм был человек пожилой, больной, ничего удивительного. К Леону он относился, как к внуку…

— Вот даже как, — Лисси запомнила это имя. — Андре Стамм…

— Да, рента. Он жил в том же поселке, был в соседях у Леона, пьянствовал помаленьку, конечно, но человеческий облик не терял. Наоборот, как я понял из дневников, его в это время тянуло поговорить. А тут мальчишка, который прятался от пьяного папаши, и каждое слово впитывает, и ему можно все рассказывать. Может, и не поймет чего, но не перебивает, и слушает так… постепенно это переросло в дружбу, Леон увидел в Андре замену отцу… как я понял, он тяжело переживал смерть учителя. Это случилось года за два до шахты.

Лисси думала.

Серьезно, сосредоточенно…

— Но о магии ни слова.

— Ни полслова. Ни крупиночки.

— Почему он не уничтожил дневники?

— Подозреваю, он о них просто забыл в суматохе, а потом и рукой махнул. Сами пропадут.

— А не пропали…

— Нет. Остались на шахте, кто-то сунул их к другим бумагам, те отправили в архив Левенсберга… тогда еще город назывался чуточку иначе, Сандбергом, это уж потом переименовали. И оттуда все попало к нам.

— Понятно.

Минут через десять-пятнадцать обоюдно приятной беседы, Дамиан отпустил призрака и повернулся к Ларисии.

— Рент… Свелен?

— Да, ваше высочество.

* * *

Почему Марина не захотела захоронить тело супруга в фамильном склепе?

Не дура же она, и про измены тоже догадывалась. Яник хоть и старался ее во многое не посвящать, и берег, как мог, но от всего-то не убережешь!

Вот и ходили по городу слухи о ревности Марины. А она и не ревновала уже почти, просто Яник никак не мог допустить, чтобы Шандера трепали на каждом углу, вот и старался держать его баб в рамках. И мужа она забирать ближе к себе не захотела.

Пусть его бабы к нему и на кладбище бегают, вот!

Еще одна могилка, еще одна пентаграмма…

— Третья уже, а как держится, — шепнула Лисси — Але.

Девушка сморщила нос.

— И что?

— Даже жаль, что принц, был бы просто магом — к нему бы очереди стояли.

Аля фыркнула.

Ей тоже почему-то было жаль. Вот был бы Дамиан нормальным парнем… а, плевать!

У Ларисии был Эдгар, скотина мерзотная. Простите, животные, вы такого сравнения не заслуживаете, но все равно — скот! И поведение у него мерзкое!

А у Элисон была своя боль. Симпатичный старшекурсник, который оказывал ей знаки внимания, а узнав о больной матери… Он только на пару секунд не совладал с