Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Тетка Татьяна намекала, чтобы привезти сюда царевну Марфу, но Алексей пока тянул. И Софья-то была нарушением традиций. А Марфа ему тут и даром не нужна. Вдруг батюшке в голову взбредет, что Сонюшку тоже надо в Кремле затворить и никуда не выпускать?

Ох, не надо…

Никому бы не признался Алеша, но своей жизни без Софьи рядом он уже и не мыслил.

Привык, что есть кто-то, с кем всегда весело, интересно, кто расскажет, покажет, объяснит, научит, подаст новую идею… он и сам был не лыком шит, но не сравнивать же разум средневекового мальчишки – и разум переселенки, которая в своем веке прошла огонь, воду и триста метров канализации?

У Софьи было совсем иное мышление…

Алексей воспринимал мир цельным и необъятным. Софья полагала, что его можно разложить на составляющие и структурировать, и пыталась привить этот подход мальчишке. Получалось своеобразно, влияние шло в обе стороны, и если Алексей все чаще мыслил, как мальчишка двадцать первого века, жил все стремительнее, стараясь угнаться за своей сестрой, то Софья все чаще старалась как-то смягчить свой характер, а там маска и постепенно приросла к лицу.

Хищница просыпалась, только когда что-то угрожало ее близким. Но об этом Алексей не знал. А и знал бы – ничего бы не поменялось. Любимых людей по мелочам не ругают.

Любимых и близких.

– Сидишь, ждешь?

Рядом на подоконнике устроился Иван Морозов, не спрашивая разрешения.

Лешка пихнул его в бок, просто так, без злобы, чтобы дать выход энергии.

– Ты как к царевичу подходишь, холоп?

– Ох, не велите казнить, вашество, велите миловать! Сами мы не местные, деревня деревней, сопли подолом вытираем. – Ясные глаза друга были веселыми и шальными.

– Вот и вытирал бы себе…

Алексей тоже улыбался.

И как это раньше он без такого друга жил? Ни посмеяться, ни побегать, ни подраться, ни вместе поучиться, посоревноваться, да и Ванька, когда приехал, тем еще мышонком был. Это сейчас мальчишка силы набирает, ну да и он сам не отстает…

А все, опять же, Сонюшка.

Не вытащила бы она его сюда, не было бы ни школы, ни друга, ни свободы, вкус которой уже почувствовал Алексей… и за свое он готов был драться. Князья?

Да хоть бы и с целым миром!

И Иван и Софья были – его.

Родные, любимые и, что не менее важно, любящие.

Он бы убил ради них, но и знал, что может доверить и сестре и другу свою спину. А они, в свою очередь, готовы были уничтожить любого, кто посягнет на Алексея.

– А вот и Фрол…

Голос друга оборвал мысли Алексея.

– Вань, позови его ко мне, а?

Иван кивнул. Он отлично понимал, что царевичу предстоит нелегкий разговор. Но вот насколько нелегкий…

* * *

Скрывать от Фрола Алексей ничего не стал. Не то шило, которое можно в мешок запихать. Честно сказал, что ездил к отцу, требовал разобраться и получил категорический отказ.

Фрол потемнел лицом, понимая, что правды тут не найдет, но Алексей поднял руку.

– Постой на меня ругаться. Супротив отца я пойти не могу. Но перед иконой, – мальчишка перекрестился на светлый угол, из которого строго взирала Богородица, – клянусь тебе, что разберусь в этом деле и накажу тех, кто виноват. Пусть даже и прогневается на меня отец, только не по совести это! Нельзя так…

Фрол только головой покачал.

И откуда что взялось у мальчишки?

Но ведь не лжет, это видно.

Что ж.

Поверим. Но…

* * *

Чем для Софьи был еще мучителен семнадцатый век – это отвратительно низким информационным оборотом. Пока там спишешься, пока то да се – полгода пройдет. Софья, недолго думая, попросила построить в Дьяковском и на территории школы нечто вроде телеграфной башни – уменьшенную копию, из самых первых – и принялась налаживать их работу.

А что они представляли, первые-то?

Самый первый – вообще мельницу ветряную обыкновенную. Крылья останавливали в нужных положениях – вот тебе и сообщение.

Или гелиограф. Тут еще проще, было б небо ясным.

Маленькая заминка была за табличкой символов, но разве это проблема, когда у тебя полная школа мальчишек – и все с фантазией, и всем интересно…

Дай задание, через три дня собери результат и выбери лучшее.

И ведь получилось.

Чего другого, а ветряных мельниц по селам хватало, просто никто их так использовать не додумался. Теперь оставалось дело за малым – персонал. А то кто будет все это передавать?

Телеграфист должен отвечать трем условиям.

Быть грамотным – первое.

Быть в авторитете – второе.

Жить в том месте, где находится мельница, – третье.

И где столько умных набрать?

После недельного размышления Софье пришло в голову, что в каждой деревне должен быть поп – ну, в идеале… что они – откажут, если царь-батюшка попросит?

Ну, пусть откажут…

Сибирь – большая, Соловки – холодные.

Только вот попросит ли Алексей Михайлович? С его-то пиететом по отношению к церкви?

И нельзя ли его как-нибудь убедить? Или не его?

А чего это у нас патриарха до сих пор нет? И.о. – есть, а полноправного – никак-с? И кого изберут?

Нельзя ли как-то на это повлиять? Или лучше не лезть в тот гадюшник?

Нет, пока еще рано, вот когда Лешка будет на престоле, тогда и займемся вплотную. А пока можно Тишайшему – и в смысле скоростей тоже – простенько объяснить идею. Если заинтересуется – тогда подробности расскажем. А если нет…

Как оказалось, отца Софья недооценила. Набожность ему ну ничуть не мешала использовать церковь в своих интересах, иначе бы он столько на престоле и не просидел. А история с Никоном и вообще остатки дурмана из его головы вымела. Да, он уважал своего духовника, да, оставался глубоко верующим человеком и истово отправлял все обряды, но в то же время диссонансом звенело, что не так уж благи все иерархи… ой, далеко не так благи…

Софья, если бы пожелала, могла бы объяснить отцу, что с этой проблемой столкнулись многие и в ее веке.

Когда веришь в Бога, но видишь, как Его паскудит церковь своими лапами, поневоле начинаешь сомневаться… Не в Боге, нет. Но в том, что между тобой и им нужны такие паскудные посредники.

А что до Софьи – она вообще считала, что церковь должна работать. И не приходскими психиатрами-регистраторами, вовсе нет.

Пусть еще