"Фантастика 2025-23". Компиляция. Книги 1-21 - Евгений Дес

сердце. Женщина лишь пожала плечами, встретившись со мной взглядом. Невольно задумалась, какой магией она обладает, в то время как душа Энглос оказалась прямо напротив меня. Я чувствовала ее горячее дыхание на своей коже. Душа боялась подступать ближе, боясь, что я причиню вред.

– Я могла бы освободить тебя, но ты причинила слишком много зла. Тебе одна дорога – в преисподнюю, где будешь скитаться, покуда Смерть не сжалится и не отправит в Забвение. Забудешь, кто ты, как тебя звали, про свой дар. Забудешь все. Станешь никем.

Душа Энглос оскалилась и бросилась вперед. Но как только ее руки коснулись меня, поляна окрасилась в светло-золотистый цвет. Мое тело ломало, кости с треском рвались наружу, крик срывался с губ. Магия проснулась, стоило лишь погубленной душе прикоснуться к ней. Я чувствовала, как гнев, злость проникают в меня, как очищаются мысли Энглос, стирают пороки. Мое тело содрогнулось вновь, спину обожгло огнем, будто к ней приложили раскаленное железо. Вскрикнув, я повалилась на землю и задрожала. Душа Энглос, темная, как смоль, теперь выглядела по-другому: девичье лицо улыбалось, кожа на вид стала бархатной и слегка загорелой, в глазах горел огонь, но не ненависти – в них стояла благодарность. Девушка смахнула с лица непрошеную слезу и медленно начала растворяться, на прощание прошептав одними губами: «спасибо».

На месте дриады остался небольшой лепесток красной розы, переливающийся в солнечных лучах. Один край его подгнил. Это было напоминанием о том, что не каждая душа подлежит исцелению, какая-то ее часть умирает навсегда.

Прижав лепесток к груди, позволила себе заплакать. Как бы ни была жестока ко мне Энглос, но ее душа в последний момент… такой она была, пока не начала сжирать себя изнутри, приближаясь на шаг к преисподней.

Холодное прикосновение к коже заставило вздрогнуть, и я обернулась, утирая ладонью слезы с лица. Ахнула, увидев, как вместо двух небольших за спиной теперь развевались массивные, в несколько метров в длину, крылья, с кончиков которых сыпалась пыльца. Они освещали собой поляну, отбрасывая тени на землю.

Вокруг стояла гробовая тишина. Оглянувшись, увидела, как все жители смотрели на меня – кто-то с ужасом, кто-то с благоговением, кто-то вовсе расплакался. Йенс разглядывал мое тело не моргая, надев на лицо маску равнодушия. Лишь когда уголок его рта дрогнул, я позволила себе выдохнуть. Мужчина опустился на одно колено и склонил голову. За ним последовали другие жители поселения. Такова традиция – склонить головы перед победителем. Это сделали все, кроме Джойс. Женщина подошла ко мне и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Она по-матерински тепло улыбнулась, отчего сердце болезненно сжалось.

– Ты смогла пробудить магию, моя девочка. Я не сомневалась в тебе.

Лепесток розы холодил ладонь, слеза скатилась по щеке.

– Я ее убила…

Джойс сделала шаг вперед и смахнула большим пальцем след от слезы, тихо прошептав, чтобы никто не услышал:

– Душа дриады была отравлена. Дай еще немного времени – и ее уже нельзя было бы спасти. Ты помогла, а не убила. Лишь сломленные души отправляются в Забвение без права перерождения.

Я прижала руки к лицу и закричала, задыхаясь от слез. Йенс встал и подошел ко мне, пытаясь обнять, но я отгородила его от себя крыльями, воссоздав плотный щит. Он начал о чем-то яростно перешептываться с Джойс, потом зарычал, и я услышала звук удаляющихся шагов.

– Он ушел? – тихо спросила я в пустоту.

– Да. Сможешь дойти до хижины? – голос Джойс раздался где-то рядом.

– Да, – тихо ответила я.

Сложив крылья за спиной, бегом направилась к хижине, закрыла за собой дверь, скатилась по ней спиной и положила голову на согнутые колени. В дверь тихо постучали, но я не открыла. Не хотела и не могла никого видеть, тем более разговаривать. Едва поднявшись, преодолела комнату в два шага и рухнула на кровать.

«Гнев – не такой уж и хороший стимулятор для пробуждения магии», – подумала вскользь.

Мощной рекой власть Жизни течет

В корнях у Изумрудного дерева.

Всему сущему силу жизни дает

Равно зимой, весною и летом.

Смерть превозмочь сила эта дана,

Сквозь снег прорастит она семя.

Из пепла восстанет рухнувший мир,

Заживет, сбросив смертное бремя.

Лишь изумрудный свет древа возьмешь

Для наказанья кого-то живого,

Камень оставив, то древо падет,

Чтоб возродить Жизнь мог ты снова.

Наутро жители селения увидели, как пало Изумрудное древо.

Я ущипнула себя за локоть, чтобы прорваться сквозь толщу воспоминаний. Приятный озноб прошелся по коже, когда распахнула крылья. Их золотистое свечение озарило комнату, заставляя тьму отступить. Все в поселении давно спали, и я, плотнее укутавшись в теплый плащ с меховой подкладкой из шкуры лисы, бесшумно вышла из своей хижины. Половицы крыльца скрипнули, и, затаившись, я стала прислушиваться к звукам. Тишина. Выдохнув, решила воспользоваться крыльями и, взметнувшись вверх на пару метров, приземлилась на землю и побежала к Священным деревьям. Теперь их осталось только пять.

Погибли те, что отвечали за магию некромантии и всего живого. Лишь черный и изумрудный цвета освещали поляну тусклым туманом. На месте некогда могущественных деревьев остались два камня размером с кулак, плотно засевшие в земле. Йенс пытался их вытащить, откопать, но их сила отшвырнула мужчину, будто он ничего не весил. Я попыталась использовать магию, но камни лишь впитывали ее, шипя.

Поговаривали, что Священное древо, окутанное темной магией, раскололось пополам после того, как в селении побывали Высшие. Один из них, дьявол, поддался тьме, оказавшись внутри одного из деревьев. Мне стоило больших усилий не выдать волнения от слов жителей. Кто-то был там. Кто-то видел Смерть так же близко, как я.

Второе дерево, окутанное изумрудной магией, раскололось на следующий день после смерти Энглос. Никто не видел, не услышал, не почувствовал, как оно погибло. Дерево решило, что хочет проститься с земным проявлением в тишине и одиночестве.

Я плавно приземлилась на поляну и сложила крылья за спиной, наблюдая за оставшимися Священными деревьями. Их свет и магия не манили, лишь приятно согревали кожу.

Я любила ночь. В ней было что-то родное, притягательное. То, к чему стремилась моя душа, изголодавшаяся по ласке и заботе. Мрак позволял раствориться в нем, стать единым с ним и почувствовать, что в этом мире ты не одинок – рядом всегда есть чудовище, готовое принять в свои объятия.

После пробуждения дара я стала видеть ауру живых существ, могла определить, сколько