Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Я знала, что он не оставит это без последствий. К тому же он ненавидел Кальдерона, — старушка посмотрела на Марка, и он, встретив её вспыхнувший давними страстями взгляд, вдруг поверил в то, что когда-то она была самой красивой и желанной женщиной королевства. — Послушай, мальчик мой! Я не доверяла этой выскочке, я не хотела, чтоб она обманула и опозорила моего возлюбленного! После разговора с Эрнаном я решила узнать о ней побольше и отправила своих шпионов в её поместье, велела подкупить её служанок и выведать как можно больше. И я узнала, что она уже бывала в Сен-Марко, но её визит закончился очень странно. Её прежнюю служанку прогнали, а она сама на год уехала в поместье. Кто видел её, говорили, что она больна водянкой, хотя дело совсем не в этом. Мои шпионы узнали, что из дома графа де Сюржера увезли младенца, а водянка Аделаиды мигом прошла.

— То есть, у неё был ребёнок?

— Да, у неё был любовник здесь, в Сен-Марко, потом она родила ребёнка, которого где-то спрятали, а она явилась ко двору соблазнять короля! Что мне было делать? У меня не было доказательств, все знали, что мы соперницы, и, расскажи я всё это, все сочли бы это клеветой и местью брошенной фаворитки. Вот тогда я и сговорилась с Кальдероном. Он был охоч до красоток и часто добивался их благосклонности шантажом. На турнире ему удалось победить Франциска, и он решил одержать ещё одну тайную победу над ним, соблазнив его невесту. Я рассказала ему, что знала, а он написал ей письмо, требуя встречи. Он так ловко вставил туда тревожащие её совесть намёки, что она согласилась на свидание и пригласила его к себе. Он похвастался мне, а я написала письмо Эрнану, чтоб тот мог проследить за ними и потом рассказать обо всём королю.

Она замолчала и как-то тихо осела в своё кресло и задумчиво посмотрела на свои руки, покрытые старческими пятнами.

— Так что да, это я дала Кальдерону сведения, которыми он шантажировал Аделаиду де Сюржер и написала письмо твоему деду. Я не ожидала, что всё случиться так, но была вполне удовлетворена. Мне не нравился Кальдерон, я знала, что он жулик, и хотела отомстить ему за Франциска. Он умер, Аделаида оказалась под подозрением в убийстве и колдовстве, а звезда её отца закатилась навек. Пусть эта мерзавка вывернулась, она потеряла надежду стать королевой и превратилась в служанку, которая читает настоящей королеве книжки на ночь.

— Кто же подмешал ей в помаду мускус белого бобра? — спросил Марк.

— Не знаю, — задумчиво отозвалась старушка. — Кто бы это ни был, я благодарна ему.

Он внимательно смотрел на неё и не почувствовал фальши в её ответе.

— Вы знаете, кто был любовником Аделаиды де Сюржер? Может, это он подстроил убийство соперника?

— Может быть. Мне не удалось узнать, кто он, хотя у меня были подозрения. В городе тогда появился молодой барон из провинции. Не помню его имя. Он был белокур, с голубыми глазами, довольно милый. На его гербе был красный сапог, а Аделаида тогда носила на шее подвеску в виде рубинового сапожка. Правда, мне не удалось установить даже то, что они были знакомы. Больше никаких намёков… Может, это вообще была лишь случайная связь.

— А о её ребёнке вам что-нибудь известно?

— Нет, только то, что это была девочка. Мне не удалось её найти.

— Что ж, я благодарен вам за помощь, — улыбнулся Марк и достал из подсумка кошелёк, который приятно звякнул, когда он опустил его на столешницу.

— Лучше б это был изумруд, — снова обиженно заворчала графиня, забирая подарок. — Почему ты не выполнил мою просьбу?

— Этот изумруд достоин королевского венца, — усмехнулся Марк, — к тому же он вам не принадлежал. Я отдал его тому, кому он изначально предназначался.

— А тот мальчишка? Ты представил его королю?

— Нет, он познакомился с Жоаном сам, когда тот явился в дом его сестры баронессы де Флери. Да, он вёрткий парень и прикинулся менестрелем, чтоб обокрасть вас, но доказательств этого нет. К тому же он не слуга, а близкий родич баронессы, а теперь и приятель Жоана. Вы знаете кто он и где обретается, но вряд ли он вам по зубам, как, впрочем, и мне.

— Он так чудно пел… — печально вздохнула она. — Ты останешься на завтрак? Ты так разбередил мне душу своими расспросами… Может, я вспомню ещё что-то?

— Я рад бы, но служба зовёт, — Марк поднялся и склонился, чтоб поцеловать её руку. — Если что-то вспомните, сообщите мне. Я немедля явлюсь.

— Ладно, — кивнула она. — Симонетта, проводи этого мальчика до дверей. Мы должны оказать особые почести внуку Эрнана де Сегюра.

Закончив разговор на этой возвышенной ноте, она с удовольствием взвесила в сухой ладошке кошелёк, а Марк, поклонившись, поспешил вслед за Симонеттой.

Выйдя из дома графини де Лафайет, Марк посмотрел в бледное, подёрнутое тонкой сеткой облаков небо. Лёгкий ветер овевал его лицо, и ему совсем не хотелось возвращаться в промозглый сумрак Серой башни.

— Куда теперь? — спросил подошедший к нему Эдам.

— Сходим на улицу башмачников. Ты помнишь, где она?

— Конечно, — пожал плечами он. — В отличие от вас мне никто не доставляет домой вновь пошитые сапоги. Приходится являться за ними самому. А учитывая, что вы платите мне достаточно, чтоб я не был вынужден покупать готовые в лавках и потом мучительно разнашивать их, я сам заказываю их у лучших мастеров.

— И правильно делаешь. Человек твоего статуса не должен экономить на хорошей обуви!

— Золотые слова, мой сеньор! — рассмеялся Эдам и повернулся на север.

Улица башмачников была не так далеко от центра города. Она была длинной и состояла из добротных домов, на первом этаже которых размещались мастерские и лавки. Были среди них и такие, над которыми висели на узорчатых кронштейнах мастерски выкованные опытными кузнецами железные ботфорты и башмаки, украшенные пряжками с вставленными в них стекляшками. Это были мастерские сапожников, обувавших богатых горожан, придворных и даже приближённых короля. Отыскав среди этих вывесок ту, на которой красовалась маленькая золочёная коронка, Марк без стука толкнул дверь и вошёл в просторную комнату, в конце которой виднелся прилавок. По стенам тянулись полки, на которых были выставлены свёрнутые в рулоны куски кожи и замши разных цветов. Отдельно стояли деревянные коробки с пряжками, подвесками и чеканными накладками для алкорских сапог. На отдельном стеллаже красовались натянутые на деревянные колодки образчики женской и мужской обуви, украшенной изысканными серебряными и золочёными