Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

Царь за последние два года приезжал в Москву уже третий раз, и приемы охраны были хорошо отработаны. Однако и народу набежало видимо-невидимо. А если учесть, что торжества были рассчитаны на три дня, перед Георгием и компанией открывалась еще масса возможностей опростоволоситься.

В день приезда, 24 мая, его величество первым делом посетил Иверскую часовню, после чего въехал в Кремль. Сделал он это по обычаю через Святые Спасские ворота. И также по обычаю снял при этом фуражку. А когда снова надел, публика взревела от восторга. Революция была еще относительно далеко, Николая Второго пока еще любили…

Далее царя снова встретил митрополит Макарий, вернувшийся из Сергиева Посада. Владыка благословил всю семью и повел государя в Архангельский собор, к гробнице Михаила Федоровича, где отслужил литию. А помазанник впервые увидел драгоценную лампаду, возложенную на гробницу чинами Свиты по случаю юбилея.

Изготовленная из серебра и золота, она являлась точной копией знаменитой шапки Мономаха. Лампаду также украшали драгоценные камни большой стоимости. Изумруды, рубины и жемчуг покрывали ее чуть ли не целиком. И под этой вещью удивительной работы была приделана табличка: «Возложена на гробницу царя и великого князя всея Руси Михаила Федоровича Свитой его державного потомка благочестивейшего Императора Николая Второго в память 300-летия царствования Дома Романовых».

Государю подали светильник, и он лично зажег лампаду Свиты, и еще одну лампаду, сооруженную на средства великих князей. После чего обошел гробы других царей, похороненных в соборе, поставив особую свечу несчастному царевичу Димитрию.

Уже выйдя на площадь, Николай принял караул от Екатеринославского полка и удалился на кратковременный отдых в Большой дворец. Команда номер пять сопровождала его, окружив по периметру. Гороподобный Дуля-Лакомкин шел первым, устрашая одним своим видом большинство потенциальных террористов. Затем – Двуреченский, Монахов и Ратманов, который поминутно оглядывался по сторонам и себе за спину в поисках знакомых лиц из криминального мира и новых подозрительных.

3

На другой день – а это был день рождения императрицы Александры Федоровны – состоялся торжественный выход из дворца в Успенский собор через знаменитое Красное крыльцо. Колокола по этому поводу начали гудеть еще в девять утра, пример им подал Иван Великий[74]. Но лишь в одиннадцать колонна двинулась к собору.

Количество орденов и звезд на мундирах участников аттракциона превышало все мыслимые пределы…

Георгий шел сбоку и приценивался: сколько в XXI веке отвалили бы на аукционе Sotheby’s вон за тот когтистый орден Белого Орла? Или вот за этот, красненький, орден Святой Анны на широкой ленте, из-за которой его называли «Анной на шее»?

Торжества длились долго. Государь перемещался туда-сюда, сходил с крыльца к очередным крестьянским депутациям, встречал раку с мощами новоявленного святого, патриарха Ермогена, а потом отправился в Чудов монастырь. Где посетил усыпальницу великого князя Сергея Александровича, покойного мужа сестры императрицы и бывшего начальника нынешнего руководителя жандармов Джунковского. Когда-то дядю Николая Второго взорвал эсер Каляев неподалеку от этого монастыря. И нового покушения на кого бы то ни было допустить было никак нельзя.

Но когда его величество в коляске поехал обратно к Большому дворцу, за ним вдруг, неожиданно для конвоя, побежали рысью сразу несколько сот зевак. Вроде бы граждане пребывали в патриотической ажитации, но кто знает? Народ окружил экипаж плотной толпой и сопровождал его неотступно. Вдруг среди них окажется анархист времени? Или даже обычный террорист? Отсюда до государя и доплюнуть можно…

Поэтому Двуреченский скомандовал своим людям:

– Ближе к коляске, смотреть в оба!

Ратманову выпало бежать около заднего левого колеса. Кучер боялся гнать, чтобы не задавить народ, и правил осторожно. Казак конвоя на облучке шарил глазами по толпе и нервно сжимал рукоять кинжала. Царь с царицей махали москвичам, но, кажется, тоже были напряжены.

Вдруг попаданец заметил, как ближайший к нему обыватель на бегу стал шарить за пазухой. Ищет прошение, чтобы подать самодержцу, или нащупывает оружие? Думать было некогда, и Жора подставил ему ногу. От этого дядя с руганью полетел на землю, а сверху на него разом упали еще несколько человек. После чего кучер хлестнул кнутом, и коляска умчалась прочь от людей.

Тогда Двуреченский подошел к куче-мале, распихал ее и вытащил снизу зачинщика свалки:

– Покажи, что там у тебя?

Мужик, помятый, но не сильно, протянул начальнику лист мелованной бумаги:

– Вот.

– Прошение?

– Так точно. Ремесленная управа патент не продлевает…

– Тьфу! А если бы мы в твоей тупой башке дырку сделали? Когда ты в царском присутствии за пазуху полез. Вдруг у тебя там ножик?

– А где еще правду искать, ваше благородие?! – надрывно выкрикнул дядя. – Нету нигде правды!

Как ни странно, но после отдыха царь опять явился в Чудов монастырь. И снова стал гостем митрополита, в личных покоях которого разместили историческую выставку. Георгий опознал среди встречающих даже художника Виктора Васнецова, работы которого любил. Вот повезло! Но восхищаться было некогда. Обойдя выставку, царская чета отправилась уже в Зарядье, в дом бояр Романовых. А в ограде Знаменского монастыря собрались выпускники семинарии, духовных училищ и церковно-приходских школ. И только охрана расслабилась, как филеры отловили перед воротами нового подозрительного.

На его пиджаке красовалась медаль за войну с Японией. А за пазухой на особой веревочной петле был подвешен… топор. Прямо как у Раскольникова! Похоже, неизвестный начитался Достоевского и пошел гулять с холодным оружием по улицам древней столицы, да в день Романовских торжеств…

Несмотря на инцидент, вечером в Большом дворце был дан парадный обед, а рядовую охрану наконец отпустили отдохнуть. Потому команда номер пять расположилась в меблирашках на Старой площади. Пока ждали коллежского секретаря, сели за карты. Причем Лакомкин проявил недюжинный интеллект при игре в безик – кстати, любимой у нынешнего императора. Да и сами карты напоминали о тех, кого игроки охраняли…

Дормидонт притащил с собой колоду под названием «Русский стиль». В год 300-летия династии Романовых Императорская карточная фабрика перевыпустила тираж немецкой фабрики «Дондорф», где все короли, дамы и валеты были одеты по моде XVII века. Но что еще интереснее – имели реальных прототипов из царствующего дома. Так, червовый король был срисован с Николая Второго. Дама крестей – с великой княгини Елизаветы Федоровны. Ну а, к примеру, брату царя, великому князю Михаилу Александровичу, соответствовал лишь крестовый валет… Его-то Дуля-Лакомкин и выбросил в первую очередь.

– Скажи-ка, Дуля, а как ты попал в хевру к Казаку? – поинтересовался Георгий как бы между делом.