Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

– Да проводите свои корабли, – милостиво махнул рукой Рерик, – что я, контрабанды, что ли, не видел? Или чего вы там везете, из южных морей-то… Рабов, что ли? Если тот порошок, от которого люди дуреют, то не советую, в наших краях предпочитают старый добрый мухомор. Только убытки понесете. А впрочем, везите, мне-то что. Давай пожмем руки, в знак доброй сделки, и сядем ужинать.

– Нет, тут вопрос не такой простой, пропустить надо не контрабанду. Пропустить нужно чудо-юдо рыбу-кита.

– Эта тварь в реки не полезет, – подал голос Синеус, до этого молча сидевший по правую руку от князя.

– Это наша забота, как его в реку затащить, от вас нужно только одно – не мешать.

– Так это вы его потом по своим рекам проведете и в наше море выпустите?

Иван сразу почуял перемену в голосе Рерика, еще мгновение назад он был весел и благодушен, а сейчас как будто холодом засквозило. Гость тоже почувствовал это, будучи человеком бывалым.

– На балык порежем и съедим, – попытался разрядить он обстановку веселой шуткой.

– Или чудо-юдо станет есть тех, кто на берегах живет. Сами-то не боитесь? Ваши поселения на тех же берегах, что и наши.

– Не для этого чудовище тащим, – попытался успокоить конунга Степан, – мы же не враги себе. У нас для него особое задание есть.

– Его ермунганд пожрет, – ответил Синеус, – наш змей кого хочешь сожрет. Он весь мир слопает. Рано или поздно.

На секунду посол застыл, но сразу взял себя в руки и сидел уже спокойный, как ни в чем не бывало. Синеус не заметил этого мгновения и довольно хмыкнул, а вот от Рерика эта перемена не укрылась.

– Или чудо-юдо пожрет змея.

– Ты что такое говоришь, брат, – возмутился Синеус, – наш змей сильней всех чужих чудищ, он же тоже варяг, в каком-то роде.

– Ну так что, договоримся?

– Разумные люди всегда могут промеж собой договориться, – отстраненно ухмыльнулся Рерик, – главное – плати.

– Вот и хорошо, – улыбнулся во весь рот Степан, – вот и договорились. А награда будет щедрой, Садко не поскупится, не сомневайтесь.

Уходя, посол задержался в дверях и зачем-то добавил:

– Садко всегда помнит тех, кто оказал ему услугу, друзей он не забывает. И врагов не прощает, – добавил он многозначительно.

Иван никогда еще не видел новоявленного князя в такой ярости, Рерик буквально готов был взорваться.

– Нет, ну ты слышал, а? Ты же слышал.

Вождь викингов шагал из угла в угол княжеских палат, не в силах унять охватившего его напряжения.

– Я слышал, – попытался успокоить его Синеус, – но ты подумай, нам-то здесь что с того? Мы же тут решили остаться? Решили. Не плевать ли нам слюной на то, что там будет, на побережье?

– Мне не наплевать, – бушевал Рерик, – не наплевать! Слышишь ты, не наплевать мне! Ермунганд – тоже не подарок, но он пожирает корабли, которые в глубокие воды заплывают. А про это чудо-юдо слышал, что говорят? Целые поселения подчистую съедает. И они хотят эту тварь в наше море запустить. А я еще это чудище пропустить должен. Может, слюни ему вытирать будем, когда он наших матерей и подруг будет лопать? Приятного вам аппетита, дорогое чудо-юдо, вот эту попробуйте: моя дочка, сам растил, не побрезгуйте.

– Как будто ты растил своих дочек, – попытался пошутить Синеус.

– Сомневаюсь, что ты даже знаешь, сколько их у тебя, – хмыкнул Трувор, – я вот своих не считал никогда.

– Вы шутите, – взвился Рерик, – вам смешно? Мне совсем не смешно.

– Да нет, – Трувор грустно посмотрел на конунга, он был самым старшим в команде и поэтому иногда говорил с вожаком в отеческом тоне, – смешного тут мало. Но я тебе так скажу – кто из чудищ кого одолеет, это нам неведомо. А только новгородские земли – рядом. И Садко, если захочет, соберет людей раз в двадцать больше, чем нас. И среди этих людей будут вот такие морские волки, как этот Степан, – матерые и сильные мужики. Это не разбойников дурных гонять, тут нас порубят на куски. Я не трушу, просто так и будет. Не стоит с Садко шутить, это серьезный человек и опасный, за его спиной весь Новгород стоит, а там народ тертый.

– Сам знаю, – вздохнул Рерик, – но как это чудовище пропустить?

– Наш змей его пожрет, точно вам говорю, – выступил Синеус, – наш змей – настоящий воин, а чудо это южное – слабак и баба. Как вы вообще можете сомневаться?

– А я вот думаю, что Садко как-то с морским царем спелся, – вздохнул Трувор, – давно такие слухи ходят. Очень уж успешны все его походы, неспроста это.

– И зачем морскому царю чудо-юдо?

– Так змей не только нас не выпускает, он и морского царя зажимает. А за морем, говорят, есть большая земля. Далеко она только, не доплыть, змей корабли поедает. Вот царь морской эту землю и хочет себе заграбастать.

– На кой морскому царю земля? Они же под водой живут.

– Только дышат они воздухом. Там у них под водой воздух бьет из земли, пузырями, позволяя им дышать и выплывать иногда на поверхность. Но это не от хорошей жизни. Дай им только возможность на хорошую землю переселиться, тут же свое мокрое царство бросят. А вокруг вся земля уже занята, так просто никто не отдаст. Воевать надо, а морской народ не так уж и многочислен. Вот ежели змей с чудой-юдой сцепятся – а они сцепятся! – двум таким чудовищам в одном море не ужиться, и ежели царь морской ему поможет, конец тогда змею.

– Это не по-мужски, – рассердился Синеус, – если уж драться, так один на один, чудище против чудища. А так нечестно.

– Царь на дальнюю землю уйдет со своим народом, а чудо-юдо тут останется, – Рерик обессиленно сел на стул, – и остановить его можем только мы. На юге его пропустят, им только радость от зверюги этой избавиться. И новгородцы его пропустят, раз Садко за дело взялся. Только здесь его можно остановить.

– Если мы сорвем планы Садко, нам не то что княжить, нам вообще больше не жить, – подытожил Трувор.

– Вы как хотите, а я – за нашего змея. Он, конечно, людоед и чудовище, но все-таки свое, привычное. А чужого чудища-людоеда нам не надобно. Я за то, чтобы убить его.

– Если сорвем планы Садко, нас не простят, а ведь только стала жизнь налаживаться… Я тут себе женщину присмотрел. Не как обычно, а чтобы семья, дети…

– Бабы тут хорошие, – признал Синеус, – даже – лучшие.

– Так что я бы пропустил. У нас тут моря нет, у