Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

— Эм… Кухонный комбайн пропал, что ли?

— Знать не знаю никаких комбайнов. Столового серебра нету. Вот, ящик пустой совсем. Маруську уж пытала — может, сунула куда. Божится, что в глаза не видела.

— Ясно. Сейчас принесу.

Мысленно матерясь, я прошёл к комнате, в которую определил Николку Кривонога и для порядку сначала стукнул в дверь.

— Эй! А ну, открывай, ошибка Всевышнего!

В ответ хлопнула совсем другая дверь — в комнату Земляны — и послышался топот бегущих ног.

— Нет, ну это уже вообще звездец какой-то! — возмутился я и перенёсся Знаком на двор.

Перенёсся как раз вовремя, чтобы увидеть финал невероятной, эпохальной битвы.

Николка бестолково размахивал руками и ногами, лёжа на спине, и верещал. Тварь прижимала его к земле своим основательным копытом и наставительно вещала:

— У хозяина в доме просто так никто и никуда не убегает! Ты куда это собрался, а? А чего это с тебя вывалилось такое интересное?

Вокруг поверженного Николки валялись серебряные ложки, вилки и ножи. Я подошёл ближе, поднял ложку и с размаху врезал ею по лбу Николке.

— Простите! — немедленно захныкал тот.

Я врезал сильнее. Николка взвыл.

— Ты, сукин сын, меня плохо понял, что ли? Я тебе когда сказал, что с такими как ты — до второго залёта вошкаюсь, а потом убиваю? Когда, помнишь? Недавно! Память хреновая? У Земляны что украл?

— У-у-у кого? — прохныкал Николка.

— Ты из её комнаты выскочил. Что взял? Или тебя раздеть, одежду перетрясти?

— Ничего не взял! У неё и нет ничего, будто и не баба вовсе. Уй-й-й!

Это я опять долбанул ему ложкой.

— Земляна не баба, а женщина. Баба — это ты. Вот у меня как раз в столовой сейчас человечек сидит, который помогает таким, у которых гендерная самоидентификация с половыми признаками не совпадает. Пойдёшь лечиться? Мужика-то в бабу перековать, чай, попроще, чем наоборот. Топора хватит.

Сообразительная Тварь убрала копыто. Я рывком поднял Николку и поставил на ноги.

— Не хочу! — заорал Николка. — Я не баба, мне и так хорошо!

Я двинул ему в живот. А когда вор согнулся пополам, хрипя и булькая, наклонился к нему.

— Тебе приличное жильё дали. Тебя кормят, как короля. Мало⁈

— О-у…

— Не слышу ответа!

— Вору… свобода завсегда милее!

— Так ты, сука, идейный? Типа, «всё взять и поделить», «землю рабочим, фабрики — крестьянам»?

— Не… Просто красть люблю.

— Вот ведь говно какое… Эй, Данила!

Данила, который уже с полминуты тёрся неподалёку, делая вид, что не прислушивается и не присматривается, подошёл.

— Чего такое случилось, барин?

— Вот этого обсоса обратно в подвал. Связать. И Наталье скажи, чтоб кормить — гречкой и перловкой. Хлеб с водой ещё можно.

— Это мы запросто. — Данила, как опытный ОМОНовец, заломил Николке руку за спину, схватил за ворот и потащил к дому.

Я присел и начал собирать столовые приборы.

— Сам не хочешь — мне бы сказал, — с какой-то непонятной обидой сказала Тварь.

Я посмотрел на неё снизу вверх.

— Пардон?

— Кто пердун? Сам пердун! Ишь, обзывается ещё. Я помощь предлагаю, а благодарности — никакой!

— Что за помощь, я тебя не понял?

— Убить же обещал этого. — Лошадь мотнула мордой в направлении уведённого Николки. — Так я ж — завсегда! Перловку на него ещё переводить.

— Тебе-то что до той перловки? Тебя таким не кормят.

— Да я бы лучше сама её жрала, чем такое ничтожество кормить.

— Хм. Ну, окей, скажу тётке Наталье, чтоб побольше наварила.

— Эй-эй, ты мне это брось! — заволновалась Тварь. — Ишь — шутить он взялся!

— Да какие уж тут шутки, ну ты чего. Если душа просит — обеспечим, не проблема.

— Я сбегу!

— У меня в доме просто так никто и никуда не сбегает.

Задрав морду, кобыла издала длинное горестное ржание. Я улыбнулся.

Глава 20

— Ой, а где ж они были? — удивилась тётка Наталья, когда я вручил ей чуть грязные приборы.

— Да пассажир этот кривоногий упёр. В подвал его вернули. Данила передаст меню — не вздумай баловать. Хорошего отношения, как мы все увидели, он не ценит.

Тётка Наталья, как и свойственно простой сердобольной женщине, мигом забыла о краже и заохала:

— Да что ж так над человеком-то издеваться?

— А с чего ты взяла, что он — человек?

— Ну а кто же, как не человек?

— Человек, тётка Наталья, это не только руки-ноги-голова и отсутсвие шерсти на теле. Человек — это должно гордо звучать. А когда гордости нет и в помине — это уже не человек, а совсем даже наоборот.

— Ну так и отпустили б тогда на все четыре стороны!

— И он на всех этих сторонах красть будет.

— А что ж его тогда тут держать-то? Зачем он вам?

— У меня варианта два. Либо тут ещё несколько дней подержать, либо бритвой по горлу и в овраге прикопать.

— Ох, Господи, вот не надо такого-то, — начала креститься Наталья.

— Ну, вот и я тоже не хочу без нужды руки марать. Кинется на меня с кинжалом — тогда, в рамках самообороны, можно. А до тех пор — я не псих, так беспределить. У нас законы есть, органы соответствующие. Вот туда его и передам, когда всё закончится. Потерпим, тётка Наталья?

— Потерпим… Может, хоть сальца-то дозволите?..

Закатив глаза, я вышел в столовую и устало плюхнулся на стул.

— Сейчас всё будет, — обрадовал охотников, к которым тем временем присоединились уже и Гравий с Захаром. — Так это, ребята. Вы просто так, в гости, или по делу?

— По делу, — сказал Глеб. — Вот, парнишка говорит, ты его учить взялся, а потом со своими делами закрутился и пропал.

— Слушай, ну я думал, ты взрослый, — посмотрел я на Неофита. — У тебя ж семья в Петербурге живёт…

— Так я и не жилья хочу, — насупился тот. — А охотничьему делу дальше учиться. Меня уж два раза на охоту звали — а я не иду, тебя жду. Ты ж говорил, чтоб только с тобой. Вон, Земляна рассказывает, вы с ней огненного змея прикончили — а